Когда все считают тебя повернутым на игре, нет смысла быть другим. Да, Сергей действительно живет баскетболом и ничего другого для себя не видит. Но ведь он же не слепой...
========== Первая. ==========
На тренировках Гаранжин не то что бы злобствовал, но заставлял выкладываться на полную. Ты хочешь играть? Значит, играй до потери пульса. Ты хочешь победить? Значит, тренируйся так, словно ты уже на чемпионате мира.
Он поставил им цель – Олимпиада. И они все ее приняли.
- В спорте нет полутонов! – заявляет тренер, закрывая свою извечную тетрадку, в которой фиксировались все успехи и неудачи – особенно они. С недавних пор эта книжица приобрела у баскетболистов тот же смысл, что и Библия – у верующих. – И пока вы этого не поймете, так и будете из игры в игру гонять все те же ошибки! Обед, - коротко бросил Владимир Петрович, с некоторой досадой, что ли, глянув на шеренгу мужчин.
Спортсмены поплелись в раздевалку. Быстро ополоснувшись и переодевшись в сухое, ребята стремглав полетели в столовую. Война войной, а обед по расписанию, как гласила народная мудрость. С недавних пор тренировки у Гаранжина по понятным причинам стали почти круглосуточными, выжимающими из игроков все соки, а потому даже дойти до столовой Дворца спорта было уже за великое счастье. Главное, не промахнуться мимо скамейки рядом со столом.
Обед длился полтора часа. Этого вполне хватало, чтобы поесть и немного передохнуть, дав еде уложиться в правильном порядке в желудке и быть уверенным – она останется там при любых ситуациях. А ситуации на тренировках случались всякие.
Модестас лениво попивал чай с долькой лимона, дожидаясь, пока Сергей – педантичный педант – дожует корку хлеба, так как оставлять ее нельзя, ибо «силы не будет». Литовец был уверен, что не в одном только хлебе та сила, но и в двух тарелках макарон с пятью котлетами, но если другу так спокойнее – пусть лопает не спеша. Добрее станет.
- Вы сейчас куда? – поинтересовался Жар, зная, что эта интернациональная парочка почти всегда неразлучна.
Мужчины переглянулись и синхронно пожали плечами. Обратно в зал не хотелось, стены от многочасовых каждодневных тренировок давят своей надоедливостью и дотошной изученностью каждой вмятинки и черточки. Да и пахнет там своеобразно, пусть хотя бы проветрится.
- На улицу пойдем, наверное, мозги освежим, - ответил за двоих Сергей, тоже приступая к чаю с вишнёвой булочкой.
Когда калории были получены, друзья, как и собирались, двинулись к выходу – и на улицу. Коридор Дворца шел мимо многочисленных дверей, и самые последние – стеклянные, вели в зал, примыкающий к их помещению с боковой стороны. Там тренировались девушки.
- Пошли посмотрим, - хитро улыбнулся Паулаускас.
Белов привычно промолчал, но столь укоризненно, что литовец двинул ему локтем под ребра и, изображая из себя Штирлица на задании, прокрался ко вторым дверям, ведущим уже непосредственно в помещение.
Музыка оттуда раздавалась бойкая, бодрая, явно русско-народная, и Сергей подумал, что сейчас ярый патриот Литвы презрительно фыркнет, и они, наконец, выйдут из душного здания. Но нет, в общем-то, далеко не маленький Модя пристроился к границе стеклянной вставки. Все это выглядело довольно забавно, и Белов фыркнул в усы, из-за чего товарищ рассерженно шикнул и замахал рукой, мол, спрячься тоже, не то заметят – и все, горела наша хата.
Посмотреть было на что. Два десятка девушек в черных майках, черных трико и жестких туфлях – это не то, на что откажется полюбоваться любой парень. Любой национальности. Ровные, даже где-то чересчур, спины, прямые мускулистые ноги, удивительно гибкие и плавные движения рук, и одинаковая – застывшая улыбка на губах.
Народницы стояли лицом к ним, в то время как тренер, немолодая женщина лет пятидесяти, находилась спиной к злостным нарушителям негласных правил. Одна из девушек заметила две одиноко торчащие головы и улыбнулась уже по-настоящему, по цепочке передавая весть о внештатных зрителях. Очень скоро весь коллектив знал, что за ними наблюдают, и, очевидно, это вынудило их стараться если не лучше, то артистичнее.
Сергею приглянулась одна. Стройная, ладная, с волосами такого цвета, что баскетболист почувствовал во рту привкус гречишного меда. Она улыбалась чаще других, и вообще – была активнее. Из их убежища он видел, как она что-то говорит, и от этого остальные начинали смеяться.
- Красивые девчонки, - хмыкнул Модестас, и Сергей не сомневался, что литовец себе уже присмотрел парочку. И оказался прав. – Вон та, с перевязанными бинтами коленями.
- Что сейчас на поддержку готовится? – уточнил Белов – их тут с перевязанными коленями едва ли не абсолютное большинство – но догадался, проследив за направлением взгляда.
Это была та самая разговорчивая и улыбчивая. Та, которую он и сам выбрал.
Сергей, может, и повернут на игре. Но точно не слепой.
Солнечная девочка, пришло на ум.
- Ага, невысокая такая.
Девушка и впрямь была даже ниже некоторых своих подружек. Интересно, с ним у нее сколько разница в росте? Полторы головы? Две?
Она была симпатичной. Чисто славянская внешность – светлые волосы, светлые глаза, маленький, аккуратный носик, мягкие скулы. И упрямый подбородок, намекающий на непростой характер.
