-- Я должен искупить... -- жалостливым голосом начал оправдываться Пьер.
-- Пошел с глаз моих! Тебя ждут на Малом Совете! -- Жоанна обессилела и швырнула книгу куда-то в угол. Ее страницы беспорядочно загнулись, а лампада, прощально мигнув, потухла. -- Да не вздумай явиться туда в одежде оборванца, иначе пришибу!
Пьер покорно удалился, не сказав больше ни слова. Королева взяла светильник и подошла с ним к маленькому настенному зеркалу. Ей казалось, что после каждого такого приступа гнева она стареет: кожа все более теряет свою волшебную нежность, тонкие ручейки морщин, уничтожаемые различными кремами, вновь чертят на ее лице зловещие иероглифы, где-то да обязательно отыщется новый седой волос...
Она кинула взгляд на пол, где небрежно валялась, словно подбитая птица, книга с распростертыми крыльями-страницами.
-- Ой, предвечная Тьма! Чего это я наделала! -- Жоанна бережно подняла Священный Манускрипт, стерла с него пыль и аккуратно положила на полку. -- Сам святой, а родителей до греха доводит...
Малый Совет состоял из ближайшего окружения короля Эдвура. Список его постоянных членов не менялся уже несчетные эпизоды времени. И собирался он по всякому экстренному случаю. Вот лица, присутствие которых было обязательно: сам король (желательно, со своей короной), старший советник Альтинор (с ценными мыслями в голове), епископ Нельтон (со святым безмолвием, дабы не мешал обсуждению земных проблем) и Оунтис Айлэр, главнокомандующий армией. Последний обязан был являться с неизменной фразой: "
Вот список лиц, присутствие которых желательно: это три сына короля -- Жерас (его, пожав плечами, возьмем в траурные скобки), Лаудвиг и Пьер. Роль последнего состояла в пассивном кивании головой по всякому поводу, а миссия предпоследнего -- в сосании различных сладостей. В этот же список входил герцог Оранский, брат короля, и Кей Ламинье, коадьютор Франзарии.
А вот перечень лиц, которых можно отнести к особо приглашенным. Этот перечень состоял из одного-единственного человека. Им являлся Фиоклит, он же Фиоклитиан Первый и Последний, королевский шут. С собой он обязательно брал свой шутовской колпак и никогда не садился на предлагаемый стул, а взбирался на какую-нибудь возвышенность, к примеру, на плечи древнего божества Гераклоса.
На сей раз Эдвур изменил себе: он пришел раньше всех и молчаливо, не обронив ни единого слова нарекания, дожидался остальных. Голова короля была зажата в капкан собственных пальцев, он словно выдавливал из себя властный, царственный взгляд. Но в глазах его образовалась пустота и какое-то отрешенное бесстрастие.
-- Герцог Оранский, я бы просил тебя первым высказать свое мнение.
Герцог вскочил с места и заговорил так громко, что стены просторного зала, отразив его голос, чуть ли не уподобили его гласу самого Творца:
-- Немедленный штурм! Немедленный!.. Мы должны взять город прежде, чем они найдут Дианеллу! У нас сейчас нет времени на изобретательность, надо брать город тривиальным методом: с помощью лестниц и массированной атаки стрел. Да, погибнет много наших солдат! Увы, погибнет и много горожан, но... -- Оранский внезапно прервал речь. Его тело ссутулилось, огонь в зрачках погас. И дальше он произнес едва заметным шепотом: -- Мне что-то нездоровится...
-- Успокойтесь, герцог! -- граф Айлэр поднял руку, привлекая к себе общее внимание. -- Я хорошо понимаю ваши отцовские чувства. Но такие дела не решаются под диктовку эмоций.
-- Скажите тогда, что вы предлагаете!! -- Оранский снова взорвался, он изнемогал от бессилия и бешенства, и готов был накричать на самого короля, если тот осмелился бы пренебрегать его мнением.
-- Что я предлагаю? -- главнокомандующий армией тихо постучал костяшками сжатых пальцев по столу и сказал то, что от него совсем не ожидали: -- Переговоры. Простые переговоры... Дико звучит, да?
Даже епископ Нельтон со своим молитвенным, вечно отрешенным видом изумленно поиграл бровями. Он снял очки, протер их платком и, глядя на мутный мир без своих искривленных линз, слегка иронично заметил:
-- Я ясно вижу, что это заведомо тупиковый путь, -- сказав это, он вернул очки на место.
Тут настало время вмешаться Дауру Альтинору. Король особо ценил его мнение, и все это прекрасно знали. Старший советник неспеша поднялся со своего места, словно делал это с неохотой, лишь из снисхождения к окружающим.
-- Думаю... Нет, я уверен, что наш достопочтенный правитель никогда не унизит себя переговорами с захватчиками, будто мы какое-то беззащитное королевство. Да нас просто засмеют! И с Франзарией, которая считается самым могущественным миражом во всей черной вселенной, попросту никто не будет считаться! Поверьте мне, господа, я высказываю не свое собственное мнение. Я говорю о вещах настоль очевидных, что каждый из вас, хорошенько размыслив, чисто логически придет к тому же выводу.
