— Она же дочь Лайонела!
— Лучше велите ей перестать. Злость, зависть и страх — все это исчезнет, я же говорила утром. Эксперимент с человечеством провалился.
— Я лично сделала все, что могла!
— Вы хоть понимаете, что вскоре наш мир будет уничтожен?
— Мне совершенно наплевать, — отозвалась Мэри-Джейн. — Разве что они приготовили специальную молнию для нее!
— Прямо весь-весь? — тянула ее за рукав Фэнси. — Даже там, где я ни разу не была?
— Весь, милая. Этот мир — плохое, злое, эгоистичное место, и существа, создавшие его, решили, что лучше уже не будет, поэтому они его сожгут, как игрушку, полную микробов. Помнишь, ты болела корью, и бабушка сожгла твоего мишку, потому что он был заразный?
— Помню, — насупилась Фэнси.
— Вот так же будет и со старым, грязным, больным миром — прямо в печь его!
— Неужели ваш отец действительно так и сказал? — спросила Мэри-Джейн.
— Кажется, я знала это всю жизнь и верила, сама того не сознавая; словно некий чудесный секрет вдруг перестал быть тайной. Отец лишь напомнил то, что я всегда знала и позабыла, и теперь я очень счастлива.
— А кто такие «они»? — упорно продолжала расспросы Фэнси.
Тетя Фэнни покачала головой.
— Уверена, мы о них еще услышим.
— И как это поможет моей астме? — проворчала Мэри-Джейн. — Лайонел растирал мне лодыжки.
Тетя Фэнни ласково погладила Мэри-Джейн по плечу.
— Те, кто переживет катастрофу, больше не будут испытывать боль. Они станут… избранными людьми, в каком-то смысле.
— Как евреи, что ли? — равнодушно отозвалась та. — А разве они не были избранными в прошлый раз?
— Жаль, что вы не воспринимаете меня всерьез, — обиделась тетя Фэнни. — У меня же нет выбора, я всего лишь говорю то, что мне передают. Разумеется, вы под защитой, так же как и остальные обитатели дома, но если вы будете продолжать говорить все, что вздумается, я, право, не знаю, какой от вас выйдет толк. В конце концов, многие были бы рады оказаться на вашем месте, когда весь мир будет уничтожен в геенне огненной!
Она поднялась и направилась к двери.
— Вы надели бриллианты своей матери, — заметила Мэри-Джейн. — Вы же знаете, что по праву они должны перейти мне — Лайонел всегда так говорил.
— Как интересно! — воскликнула Фэнси. — Ужасно интересно! Наверное, большой будет пожар…
— Чудовищный!
— Я бы хотела посмотреть!
— Не сомневаюсь, что тетя Фэнни позволит тебе посмотреть, — ответила Мэри-Джейн. — Фэнни, если вы идете вниз, напомните им про мой поднос с ужином, хорошо?
Тетя Фэнни проворно спустилась вниз, в гостиную, где Эссекс и мисс Огилви пили мартини с миссис Хэллоран. Эссекс запоздало поднялся, чтобы придержать ей дверь, но тетя Фэнни величественно проплыла мимо и села в кресло без посторонней помощи.
— Поистине необычный день, Орианна, — заметила она. — Эссекс, бокал хереса, будьте добры. Теперь, когда нам все известно, пора определиться с нашим положением.
— Если бы в воздухе не витала заготовленная речь, я бы испугалась, Фэнни, — ответила миссис Хэллоран.
— Благодарю, Эссекс. — Заметив, что мисс Огилви кивнула, тетя Фэнни продолжила: — Вот этого больше не надо, Орианна; ты должна вести себя любезно.
Миссис Хэллоран открыла рот и снова закрыла.
— Не стоит забывать о твоем низком происхождении. Есть некоторые утонченные сферы, недоступные человеку твоего круга, — терпеливо объясняла тетя Фэнни, — например — я обозначу с вашего позволения — область сверхъестественного. Уж здесь-то я точно обладаю непререкаемым авторитетом. Так вот, сверхъестественные силы осадили дом и взяли его в плен. Еще капельку, Эссекс?
— В жизни не видел ничего подобного, — пробормотал Эссекс, обращаясь к графину с хересом. — В тетю Фэнни вселился дух.
— Дух вина, — подсказала мисс Огилви, умудренно кивнув.
— И в самом деле дух, — тетя Фэнни одобрительно улыбнулась мисс Огилви. — Мы находимся в кармане времени, Орианна, и божественное око прицельно выбрало именно этот крошечный сегмент…
— Такое никак нельзя отрепетировать заранее, — констатировал Эссекс, оборачиваясь к миссис Хэллоран.
— Тетя Фэнни, перестань нести всякую кощунственную ересь! — воскликнула миссис Хэллоран, и в ее голосе прозвучала зловещая нотка.
— Можешь называть это как угодно, Орианна; можешь сколько угодно повторять, что тетя Фэнни сошла с ума, однако — хотя мне, разумеется, не дозволяется угрожать — сама же и пожалеешь!
— Уже, — отозвалась та.
— Эксперимент с человечеством подходит к концу.
— Вот и отлично — что-то они мне все поднадоели.
— Нестабильность Вселенной будет исправлена, гармония установится, несовершенство исчезнет…
— Интересно, как там живая изгородь, — вспомнила миссис Хэллоран. — Эссекс, вы говорили с садовниками?
— Неисповедимы пути Господни, — торжественно возвестила тетя Фэнни.
— Воистину неисповедимы — я бы ни за что не сделала такой выбор. Однако раз уж тебя никак не заткнуть, учти, что в первую очередь нужно установить гармонию наших с тобой отношений…
— Ты не заставишь меня молчать! — крикнула тетя Фэнни. — Это дом моего отца, я здесь в безопасности, и никто не сможет меня отсюда выставить!
