Артур Ч. Кларк, один из самых знаменитых писателей-фантастов, начал свою карьеру рассказами в школьном журнале. Однако больше всего славы ему принес сценарий сенсационного фильма «2001: Одиссея в космосе», который он писал в сотрудничестве с режиссером Станли Кубриком.Обращаясь к школьным дням, Артур Кларк, которому теперь 61 год, говорит: «Я все еще вспоминаю те редакторские дискуссии в 1930-ых годах. Примерно раз в неделю после занятий Митти (его учитель, капитан Е.Б. Митфорд) собирал своих школьников, составлявших редакторскую коллегию, и мы садились за стол, на котором лежал мешочек с конфетами. Хорошие идеи немедленно вознаграждались…. 30 лет спустя мне удалось в какой-то мере отблагодарить его, посвятив мою книгу «Девять миллиардов имен Бога» «Моему первому редактору, Митти».Уже тогда, по его словам, стала проявляться его склонность к научной фантастике. Некоторое время он увлекался ранними журналами научной фантастики, а затем большое впечатление на него оказала «титаническая книга» Олафа Стейплдона «Последние и первые люди» (1930). «Ни до ни после этого я никогда не читал книгу, которая бы так подействовала на меня», говорит он.Он стал интенсивно писать незадолго до войны, во время которой он служил в британских военно-воздушных силах, но убедившись в том, что в Великобритании нет большого спроса на научную фантастику, он начал писать для американских журналов.Кларк написал около 20 книг в жанре популярно-научной литературы, большинство из них на темы, связанные с космическим пространством; в их числе «Создание луны» (1957) и «Вызов космического корабля» (1960); он опубликовал также около 25 романов и сборников рассказов. Самые замечательные из них — «Пески Марса» (I951) и «Конец детства» (1953).Книги Кларка явно свидетельствуют о его профессиональном опыте: в 1943 году он был техническим офицером на первой радиолокационной установке и состоял также членом Института электротехников. В 1945 году он участвовал в исследовательской подготовке запуска первых спутников связи; был членом-основателем и позже председателем Британского межпланетного общества — в 1946-7 и снова в 1950–1953 гг.Артур Кларк был награжден несколькими международными премиями за его книги, включая одну от Всемирной академии искусства и науки (1962).За истекшие годы он часто читал лекции по радио и по телевидению как в Соединенном Королевстве и в США, так и для ЮНЕСКО (Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры.)Теперь Кларк живет в Шри Ланке, где он увлекается подводным спортом. С 1954 года он занимается подводными исследованиями Большого барьерного кораллового рифа Австралии и у берегов Шри Ланки. Одна из его книг «Сокровище Большого рифа» (1964).В рассказе «Солнечные паруса», написанном в 1965-ом году, он рассказывает о флотилии огромных солнечных кораблей, которые участвуют в фантастических гонках, движимые «солнечным ветром, который веет между планетами».Рассказ взят из сборника «Лучшие рассказы Артура Ч. Кларка 1939–1971», который, по словам автора, представляет собой выбор из шести томов рассказов, «охватывающий почти все, что я написал в этом жанре».
Огромный диск паруса, уже наполненный гулявшим в мировом пространстве ветром, натянул оснастку. Через три минуты начнутся гонки, однако Джон Мертон чувствовал себя сейчас свободнее, спокойнее, чем когда-либо за весь истекший год. Что бы ни случилось после того, как Командор даст стартовый сигнал, приведет его «Диана» к победе или к поражению, исполнилась его заветная мечта. Отдав жизнь конструированию кораблей для других, сейчас он сам поведет свой корабль.
— До старта осталось две минуты, — возвестило радио. — Прошу подтвердить готовность.
Один за другим отозвались все капитаны. Мертон узнавал их по голосу: одни звучали напряженно, другие спокойно — голоса его друзей и соперников. Во всех четырех обитаемых мирах не наберется и двадцати человек, умеющих управлять солнечной яхтой, и все они были здесь, на старте или на борту сопровождающих кораблей, двигаясь по орбите, находившейся на расстоянии тридцати пяти тысяч километров от экватора.
— Номер седьмой, «Диана», к старту готов.
— Ответили все, от первого до седьмого, — Голос, доносившийся с судейского катера, звучал беспристрастно. — Осталась одна минута.
Мертон едва расслышал, эти слова: в последний раз проводил он проверку натяжения оснастки. Стрелки всех динамометров неподвижны; громадный парус туго натянут, его зеркальная поверхность дивно сверкает и переливается на солнце.
Парившему в невесомости у перископа Мертону казалось, что парус застилает все небо. Ничего удивительного: он раскинулся на 4,6 миллионов квадратных метров, соединяясь с капсулой тросами протяженностью около 160 километров. Огромное полотно, сшитое из всех парусов всех клипперов, перевозивших чай по китайским морям, скользя подобно облакам, не могло бы сравниться с единственным парусом, который подставила Солнцу «Диана». Однако прочностью он лишь немногим превосходил мыльный пузырь: эти пять квадратных километров алюминированного пластика имели в толщину всего лишь несколько миллионных сантиметра.
— Осталось десять секунд. Включить все системы телезаписи.
Вещь столь огромная и в то же время столь хрупкая не умещалась в мозгу. Еще труднее было представить, как это хрупкое зеркало лишь благодаря давлению падающего на него солнечного света способно отбуксировать их за пределы земного притяжения.
— … Пять, четыре, три, два, один, отдать концы!
Семь лезвий перерезали семь тонких тросов, соединявших яхты с кораблем — базой, где их собрали и снарядили в плавание.
До этого мгновения все они вместе кружили над Землей, твердо держа строй, а сейчас яхты бросятся врассыпную, словно гонимые ветром семена одуванчиков. Победа достанется тому, кто первым пройдет мимо Луны.
Казалось, будто на борту «Дианы» ничего не изменилось. Но Мертон знал, что это не так, и, хотя тело не ощущало движения, пульт управления показывал, что сейчас он движется с ускорением примерно в одну тысячную силы тяжести. Для ракеты такая цифра была бы смехотворной, но на солнечной яхте это было достигнуто впервые. Конструкция у «Дианы» надежная, ее гигантский парус подтверждал его расчеты. При таком ускорении достаточно двух витков вокруг Земли, чтобы развить вторую космическую скорость — после этого он может взять курс на Луну, используя всю мощь оставленного позади Солнца.
Всю мощь Солнца. Он криво усмехнулся, вспомнив свои попытки объяснить приходившей на лекции публике там, на Земле, что такое солнечное плавание. В те далекие дни это был единственный способ, каким он мог раздобыть средства. Хоть он и был Главным конструктором Космодинамической корпорации, имевшим на своем счету целую серию удачных космических кораблей, его фирма, надо сказать, не особенно приходила в восторг от его хобби.
— Протяните руки к солнцу, — говорил он. — Что вы чувствуете? Тепло, конечно. Но кроме того, существует еще и давление, хотя его нельзя почувствовать — настолько оно ничтожно. На всей ладони оно равно всего лишь одной миллионной доле грамма.
Но в космосе даже столь малое давление может иметь значение: ведь оно действует постоянно, час за часом, день за днем. И в отличие от ракетного топлива предоставляется оно бесплатно и в неограниченном количестве. Если мы захотим, мы можем воспользоваться этим, можем создать паруса, способные улавливать солнечное свечение.
Тут он, бывало, вытаскивал несколько квадратных метров предназначенного для парусов материала и бросал его в зал. Серебристая пленка извивалась, подобно клубам дыма, потом, несомая потоками теплого воздуха, медленно поднималась к потолку.
— Видите, какая она легкая? — продолжал он. — 2,6 квадратных километров такой пленки весит всего тонну, испытывая до трех килограммов светового давления. В результате она придет в движение, и, присоединив к ней тросы, мы можем заставить ее тянуть нас за собой.
Ускорение, разумеется, будет ничтожно — около одной тысячной силы тяжести. Это как будто не много, но давайте посмотрим, что это значит.
