Теперь и я кажусь себе взрослой: поджав ноги в шерстяных носках, сижу за кухонным столом, лопаю торт и воображаю себя тетей Анжелой, завтракающей легкой и умопомрачительно дорогой едой. Передо мной на экране ноутбука полотно сообщений от Че. Он пишет, что мать набила чемоданы вещами отчима и отвезла их на такси по его новому месту жительства, где тот уже обосновался со своей пассией. А Че целый день сидит с близнецами, играет с ними в машинки, в войнушку и прятки, и братья визжат от восторга.
Наш диалог длится уже пару часов. С Че интересно общаться — он без особых усилий поддерживает любую тему, тактично сглаживает острые углы в спорах, остроумно шутит и… Я ловлю себя на мысли, что с открытым ртом жду новых сообщений.
И они прилетают:
И только в соседнем диалоге висит давно прочитанная и оставленная без ответа мольба. Побольнее хлопаю себя по лбу ладонью:
— Жалкая собачка, игрушка, кукла для битья… Когда же ты перестанешь жить с оглядкой на Ви, ведь она никогда не видела в тебе человека! — Я трясу головой.
Или, может… я все-таки несправедлива к ней?
Сворачиваю все окна, несколько секунд непонимающе пялюсь на экран, вожу курсором по значкам и не могу сдержать хороших слез: ночью, когда я смотрела цветные сны, Че сменил фон рабочего стола на стандартные зеленые холмы Windows ХР, удалил папку «One Love» и очистил корзину.
Дождь нашептывает миллионы стихов, аккомпанируя себе стуком по крышам и водосточным трубам, он не прекращается уже несколько дней, наполняя мутной водой лужи у подъезда.
Мерзну на подоконнике, кутаясь в свитер Ви и растягивая полосатые рукава, разглядываю неизменный пейзаж: бетонные плиты, цветы в горшках и вазы за заплаканными оконными стеклами соседнего дома. Совсем недавно на этом месте я мечтала о тишине и покое, о ком-то хорошем, способном все изменить, и в то же время предвидела безрадостное будущее, в котором потеряю всех. И жизнь вписалась в придуманный сценарий: Че со мной, зато остальные, так или иначе, покинули меня. «Почти все», — смотрю на блестящее черное авто тети Анжелы.
Прижимаюсь лбом к холодной гладкой поверхности и закрываю глаза. Мне предстоят голодные дни. Будь я приучена жаловаться и просить — обязательно бы поднялась в квартиру этажом выше. Могу ли я после всего, что произошло этой ночью, обратиться за помощью к маме подруги, которую предала? Я выбрала Че и так горячо жду его, что готова сойти с ума.
Я чуть не подпрыгнула, услышав стук в дверь. Несусь в прихожую, наваливаюсь плечом на дряхлую фанеру, тяну на себя ржавую ручку… В шлейфе дорогих духов, с огромной картонной коробкой в руках передо мной стоит тетя Анжела. Ее появление пугает и разочаровывает, но я не подаю вида.
— Здравствуй, Таня! Ты одна? Можно войти?
— Да! — киваю, заглядывая за ее плечо, прислушиваясь к звукам — ничьих шагов в подъезде не слышно. — Входите, конечно!
— А мама? — осторожно начинает она, и я вдохновенно вру:
— Мама? Она на работе!
Провожаю тетю Анжелу на кухню, предлагаю выпить чаю с тортом — даже демонстрирую его наличие, приоткрыв холодильник, но она отмахивается и вручает мне коробку:
— Спасибо, Танюш, я на диете. Здесь кое-какие вещи. — Осторожно беру подарок, ставлю на кухонный стол, с любопытством заглядываю внутрь. — Посмотри, там, на дне, набор: ножницы, расчески, фен, Викина краска для волос. Думаю, тебе все это пригодится.
В голосе тети Анжелы прозвучали странные нотки, что мне совсем не нравится. Недоверчиво поднимаю на нее взгляд.
— Спасибо! А вы новый для себя купили? Просто у вас ведь теперь каре, нужно будет поддерживать длину, — и понимаю, что пришла пора прощаться. Я не сразу заметила грузовую «ГАЗель» у подъезда, обратила внимание лишь когда грузчики, закрыв двери кузова, забрались в кабину и завели мотор. — Вы уже уезжаете… — Ноги слабеют. К счастью, позади стоит табурет, и я опускаюсь на него.
