В отличие от меня, холодно бросил Эсториан. Годри пристально, через плечо посмотрел на своего господина.
Разве я сказал это? Он вновь повернулся к бюсту. Вы меня извините, милорд, но тогда ваш носик был еще сопливым. Поглядите в эти глаза. В них нет неуверенности. Только неукротимая воля и мощь.
Это бог сквозь него смотрит так я тогда говорил. Эсториан стоял возле кровати. Он с некоторым изумлением прислушивался к себе. Он не ощущал сейчас ничего, словно все чувства в нем умерли, словно они перегорели в темном огне бессонных ночей и бесконечных кошмаров. Годри между тем перешел к картине, где были изображены два молодых человека в одеждах королевских домов обеих империи.
Хирел и Саревадин, сказал он. Совсем юные, просто дети.
Ему не было и шестнадцати лет, когда у них появился сын. В голосе Эсториана слышалось безразличие.
Ну-ну, пробормотал Годри, немного поразмыслив. Желтоголовые не живут долго. Эсториан молчал. Годри словно не замечал его состояния.
Леди чудо как хороша, продолжал он. Лицо янонки, волосы, словно ворох соломы. Похоже на то, что ваш родитель пошел в нее. Возможно, ей следовало оставаться мужчиной.
Там нет признаков японской крови, поморщился Эсториан. Все это наследство Гилена. И крючковатый нос, и костлявое тело.
И то, и другое не будет заметно, если получше питаться, философски заметил Годри. Он обошел вокруг Эсториана. Черные глаза угрюмо сияли на его татуированном лице
Вам плохо? внезапно спросил он.
Нет, сказал Эсториан, может быть, слишком поспешно. Совсем нет. Он сидел на троне, когда я вошел. Потом метался вокруг дворца... Годри задрожал, но сумел быстро взять себя в руки.
Вы излечились, напомнил он.
Наверно, устало ответил Эсториан. Если это можно назвать так.
Хорошо, что вы нашли в себе силы прийти сюда. Даже если сейчас вас колотит. Лихорадка пройдет. Она подсушит старые раны.
Может быть, сказал Эсториан. Может быть. Однако лихорадка не проходила. Он навестил мать, и она пыталась его успокоить, но ее тоже мучили воспоминания, связанные со скорбной датой. Он заглянул в женские покои, и его гарем собрался вокруг него, стараясь развеселить своего господина. Некоторые девушки умели играть на лютне, остальные недурно пели. Никто из них не навязывался ему, не пытался заманить во внутренние покои. Галии среди них не было. Она устала и легла пораньше в постель, так объяснила Зиана. Но если милорд желает...
Нет, сказал он. Он сидел и слушал мелодичное пение. Потом отослал всех спать. Зиана уходила последней и медлила перед уходом. Он не остановил ее. Но вовсе не потому, что не хотел ее видеть. Красота этой девушки, добрый нрав и мягкость манер импонировали ему, и в этот вечер ее общество, возможно, стало бы для него целительным. Но... что, если она понесет от него ребенка? Может ли он представить ее в роли императрицы? Он брел к своим покоям, и настроение его было столь же черным, как и нависавшие над ним небеса. Ни звезд, ни лун. Их закрывали густые тучи, и порывистый ветер нес в себе заряды дождя. Стража переминалась с ноги на ногу. Одни варьянцы без оленейцев. Те, qjnpee всего, скрывались в тени. А может быть, их вообще не было.
Уходи, сказал он первому попавшемуся на глаза гвардейцу. Иди отдохни, закатись в таверну, но только не крутись тут.
Но, сказал Алидан, я на дежурстве. Я должен охранять вас.
Я приказываю тебе, сказал Эсториан. И всем твоим караульным. Они не двигались. Они казались ошеломленными.
Ну же! прикрикнул он. Что с вами стряслось? Катитесь к своим бутылкам.
А вдруг что-нибудь здесь случится? спросил Алидан.
Что? Алидан не нашелся с ответом. Он не привык размышлять. Он привык подчиняться приказам. Эсториан наконец прогнал их. Всех. Даже широкоплечего упрямца из Янона. Его покои были полны теней. Некоторые из них имели глаза. Он содрал с себя ненавистные мантии и швырнул их на пол. Потом зарычал и оскалил зубы. Тени, у которых были глаза, исчезли за дверью. Он усмехнулся и зашагал к постели. Там на столике у изголовья всегда стояло вино. Годри попробовал его первым.
Дрянь, сказал он, причмокнув. Но ничего смертельно опасного в нем нет. Эсториан знал это. Он гордился своей способностью определять качество пищи и питья. Возможно, ему помогала в том магия. А возможно хорошее обоняние. Он осушил одну чашу, потом другую. Годри расчесал его волосы, распутал колтуны.
Ты заметил, спросил он, тяжело ворочая языком, что асаниане вообще не расчесывают волос? Они лелеют только макушку. Остальное превращается в войлок.
Так будет и с вами, сказал Годри, если вы не вернетесь к обычаю заплетать косички. Вы хотите стать асанианином, сир?