В подмосковной городе Истре создан архитектурно-этнографический музей народного деревянного зодчества Московской области. Но прежде чем на его территории появились примечательные постройки, был проделан немалый путь по дорогам области, для того чтобы разыскать ценные архитектурные памятники. О том, что увидели авторы - архитекторы-реставраторы на путях-дорогах Подмосковья, об их находках, размышлениях о судьбах народного искусства и рассказывает эта книга.
Мир тебе - полевая солома, Мир тебе - деревянный дом!
Сергей Есенин
Струганые стены, струганый пол, струганый потолок. Шум березы над окнами. Стол, позеленелый от времени, некрашеный сундук, лавки вдоль стен. Старые давние липы да ели сошлись в эту избу и живут здесь вот уже полвека другой, тихой и замкнутой жизнью, без шелеста хвои, без гула напряженных солнечных листьев, без холодного хода по телу весеннего сладкого сока.
Юрий Куранов. 'Память старой избы'
В этих старых избах, где чутко прислушиваешься к неясным шорохам, невольно робеешь, оставаясь в одиночестве. За полвека золотистые бревенчатые стены вобрали в себя вой зимних ветров, шум косых дождей, запахи трав и сенной дух. В июльский полдень в избах прохладно. За окнами видишь подрагивающее марево раскаленного воздуха, а здесь стоит пресноватый аромат еще волглого березового листа, да с печи тянет сушеными грибами и волшебной смесью лесных кореньев, лекарственных трав и ягод. С замиранием сердца войдешь в избу, присядешь на лавку и осторожно прислонишься спиной к стене. Вот так замри и послушай, как скрипнет половица, как кто-то будто ворохнется в сене на повети и как вдруг с клена упадет на осиновую дранку крыши лист и покатится вниз, словно он выкован из меди.
Начнется зима. Над трубами изб вьются дымы. И нет тогда ничего милей промерзшему путнику, чем отворить дверь в натопленную избу и сказать что-нибудь приветливое хозяевам с порога. Избы эти стоит слушать. Ведь деревья, срубленные в лесу для крестьянского жилья, продолжают жить в венцах срубов, храня в себе звуки леса. Не так уж давно было время, когда жизнь человека целиком определяло дерево. Русь со своими белокаменными храмами все же называлась деревянной: из дерева делался крестьянский дом, из дерева выдалбливалась детская колыбель, вырезались чашки и ложки, ладились сани, стругались доски для домовины.
Вроде бы и не так давно было то время, а кажется давним, навсегда ушедшим. Его не вернешь, как не вернешь уж никогда дней детства с их миром сказок и ребячьих восторгов. Мы были склонны в детстве оживлять окружающие нас предметы, а наши бабушки не сдерживали беспечный полет детского воображения. Тогда мы верили, что за печкой живет домовой, ибо где же еще жить старичку и прятаться вместе со сверчком от зимней стужи. В лесу ухали на свирепом морозе лешие, где-то в дальних борах затерялась избушка на курьих ножках, а здесь, в теплой избе, постреливают в печи березовые поленца да у самовара лежит ворох лучин. Наклонишься к лучинам и слышишь, как они тонко попискивают, потягиваются, словно расправляют затекшие плечи - им было, наверное, тесно в березовой чурке...
Этот мир постепенно ушел из нашей жизни и забылся сам собою. Он, может быть, и не вспомнился, если бы не склонность человека оглядываться на свое детство. Очевидно, детство является для нас, взрослых людей, тем берегом, по которому мы меряем, насколько далеко ушли вперед. Мы оглядываемся на детство, сожалеем, что не можем вернуться назад, и идем дальше навстречу еще неизведанному.
Мы немало поездили по нашей стране, видели разные хорошие города и удивительные места. На русском Севере цепенели перед шатровыми храмами, в далеком Шушенском интересом вглядывались в облик сибирских домов. Да, наша страна искони славилась зодчеством. Какие необозримые просторы для путешествий тем, кто любит, изучает отечественную архитектуру! Но как же быть, если отпуск всего лишь один раз в году? Что же делать нашим москвичам и жителям Подмосковья, если не под рукой Каргополь или прославленные Кижи?
Конечно, все знают известные усадьбы - сокровищницы русской культуры: Останкино, Кусково, Архангельское... Многие восхищаются подмосковными архитектурными ансамблями, такими, как Троице-Сергиева лавра, Иосифо-Волоколамский, Ново-Иерусалимский монастыри. Но так мало людей, знающих деревянное народное зодчество Московской области.
В чем же дело? Может быть, в Подмосковье не осталось ничего, что напоминало бы о народном искусстве? Вовсе нет. Дело, очевидно, объясняется тем, что по традиции исследователи народного жилища обращали свое внимание на северные области нашей Родины, где сохранились уникальнейшие памятники деревянного зодчества. За исследователями тянулись и туристы. Земля же Подмосковья была как бы разбита на изъезженные маршруты к известным литературным местам и к единичным памятникам каменного зодчества. Большая культура крестьянского строительства Московской области оставалась белым пятном на туристских картах, а отдельные специальные работы были уж слишком малочисленны.
Между тем в Подмосковье сохранились чрезвычайно интересные образцы народного строительного искусства, особенно ценные для нас, поскольку время и новые нужды социалистической деревни неумолимо меняют быт и облик наших сел.
