Грязное тело чесалось и неприятно зудело, в голове завелись вши. Черт возьми, когда и от кого я успела их подхватить? Пришлось срезать свои волосы чуть ли не под корень, иногда лезвие ножа задевало кожу и оставляло после себя пекущие раны. Обрезав половину, я бросила это занятие, потому что была морально истощена. Посмотрев в зеркало, я болезненно скривилась, увидев в нем ужасную картину. Мать родная не узнает.
Сегодня ТОТ самый день. Сегодня закончатся мои страдания. Я больше не буду чувствовать усталость, боль, голод. Только надо потерпеть перед смертью, ведь меня будут разрывать на мелкие кусочки, пока я буду живой, а когда из моего тела вытянуть потроха, тогда дух покинет эту уродливую плоть.
Осталось набраться смелости и выйти. Всего один шаг за порог квартиры. И этот ад закончится, по крайней мере для меня.
Глубоко вдохнув и резко выдохнув, этим я себя успокоила, пусть даже ненадолго. Сердце бешено забилось, когда рука прикоснулась к ручке от двери. Один шаг — и все решиться. Улыбнувшись, я дрожащей ладонью напираю на холодный металл и дверь открывается с противным скрипом. Неживые мгновенно обернулись. У них был острый слух и медлительными они не были подавно, к сожалению.
— Сюда, суки! — крикнула я и сделала несколько шагов вперед.
Плотно закрыв глаза, я стояла на пороге, не в силах сделать шаг вперед и в душе не чая, что происходит. С правой стороны донеслись звуки автоматной очереди, я инстинктивно открыла глаза. Под ногами лежали трупы с продырявленными башками.
— Че стоишь, дура?! — прорычал басистый голос сзади, и, почувствовав на своем плече грубую руку, я мгновенно обернулась.
Шок и паника мешали нормально соображать, со всех ног я бросилась бежать. Куда? Уже не помню, мной повелевали инстинкты, я просто убегала от смерти. И кто недавно сдохнуть хотел?
Спотыкаюсь о злосчастную кочергу, лежавшую поперек дороги и с протяжным болезненным воем падаю плашмя на землю, лицом в грязь. В липкую, коричневую, цвета говна, вонючую грязь. Всхлипываю, от жалости к самой себе. Я всю свою жизнь была в грязи. Меня поднимают, но я не подаю признаков жизни — уже плевать. Если раньше инстинкт самосохранения действовал за меня — сейчас и он исчерпал себя, больше ничто не держало это тело в сохранности. Противное чувство, будто ты разлагаешься, кажется, сознание вот-вот покинет меня. Последовало падение в пустую тьму.
Медленно открыв слипшиеся веки, тяну руку вперед, пытаясь её рассмотреть. Жуткая головная боль заставило меня болезненно скривить лицо.
— Проснулась?
Возле меня сидел человек. Весь в потрепанных, не первой свежести, вещах, от него неприятно несло дымом и потом. Хотя, кто бы говорил. Я с трудом подняла глаза, это был мужчина лет тридцати, обросший щетиной и с живыми серыми глазами.
— Что? — мой голос прозвучал хрипло и подавленно, словно у старика.
— Значит, проснулась, — он шумно вздохнул, не то с облегчением, не то с усталостью.
Он замолчал, и благодаря этому мне удалось рассмотреть обстановку. Обыкновенное общежитие, было тепло из-за растопленного камина, мы находились в полумраке и в воздухе четко ощущался запах церковных свечей. Что-то знакомое было в этой «живописной» картине. В висках больно пульсировало, под одеялом я чувствовала, что правая нога больно пощипывала и пекла.
— Блять… — с отчаянием протянула я, попытавшись встать, но моя попытка провалилась с треском, в самом буквальном смысле. Косточки будто стали ужасно хрупкими — одно неверное движение — и жуткая боль повалит снова на пол.
— Ай-ай-ай, некультурная девочка…лучше пока не двигайся. Я скоро дам тебе покушать.— Ироничным голосом сказал мой спаситель, улыбнувшись до ушей.
Тоже мне, нашел повод для веселья.
— Приподнимись, — он положил одну руку на спину, я уперлась руками в матрас и снова приняла сидячее положение.
Подъем вышел слегка болезненным, но лучше, чем я бы сделала это самостоятельно. Я с резкостью выхватила из его рук баночку с консервированной рыбой и стала жадно уплетать, закусывая зачерствелым, но еще пригодным для употребления, хлебом.
— Спасибо, — прошептала я, вытерев рукой рот. Голод был утолен и в животе больше не наблюдалось противного урчания. Я почувствовала себя лучше, впервые за долгое время.
— А есть вода? — наглею, но воды хотелось сильнее.
— Есть только спиртное… — незнакомец хотел подняться, но я остановила его.
— Тогда откажусь, мне нельзя, — потупив взгляд, я на минуту уставилась в одну точку. Сплошной бардак в голове. — Как вас зовут? — боясь чем-то не угодить мужчине, я перешла на несвойственную мне вежливую речь. Кто их знает, этих таинственных спасителей. Как бы там ни было, я не в фильме нахожусь. Жизнь научила меня во всем искать подвох.
— Сергей, — он улыбнулся, отпив немного из фляги, которую все-таки вытащил из своего засаленного рюкзака. — А тебя?
На этом вопросе я впала в ступор.
— Татьяна, — я забываю собственное имя, ну разве не иронично? Помню, были случаи, когда из-за одиночества люди забывали свой язык, кем они являлись и просто превращались в животных, отвратительных подобий самих себя.
