Я знаю только то,что ничего не знаюпро то, что и когдапридет на смену маю…Как будто бы июнь,как будто снова лето.А я стою по грудь —меня щекочет Лета.И ласковый Харонвеселками смешными,меня со всех сторонконями пристяжными —на бережок другой.С той стороны – и с этой.А я ему: «Мужик!Я не купил билетаеще на твой пароми покупать не стану.А в Лету я зашел,лишь для того, чтоб ранув груди своей промытьи дальше в путь пуститься.Меня на суше ждетрумяная девица».<p>Высокое искусство</p>Блеск мишуры придуман не Богами —и тем ему назначена цена.И сколько ни топчи его ногами,как виноград,ни счастья, ни вина.<p>Лейбирий 2</p>Мне во сне пришел Лейбсон.Волосатый, без кальсон.Молодой такой, вихрастый,Мефистофель самый красныйиз рожденных на земле.Сколько было в королене прошедших в счастье пешек,как хрустел во рту орешекстрашных знаний…На столешевелился человешек.Пели бабочки в траве.<p>Веселая луна</p>Луна пробивалась сквозь листья.Луна проступала, как мысли,и вновь рисовала дорогунаверх, к седобровому Богу,И медью своей любоваласьв реке, что ступнями касалась.И светом звеня, заливалась,как смехом.Ни старость, ни младостьее не могли огорчить.Ах, как же она любоваласьземлей, где мне выпало жить.<p>Великое согласие</p>На самом деле этот волосок —лишь ниточка великого согласья.И что с того, что слышу голосокв плену огней земного сладострастья?Меня подвесить трудно,Боже ж мой.Вот утро поднимается лениво,и голос Твойвосходит надо мной.Опять росой земнойслезится слива,черешня, яблоко. Пчелиный улей. Вой —на кончике Твоей великой мысли.Когда захочешь – обрету покой,но ты сначала жизни перечисли.<p>Новая страница</p>И вот Он новую страницу мне открыл.И всматриваясь в линии блокнота,я видел, какв них оживает нота,которой Моцарт с нами говорил.Он новую тропинку прочертил,другие звезды завязал узоромсозвездий, от которых до могилтянулись нити. Пополнялась Тораперечисленьем умерших Богов.Мы к девяти прибавили кругов,которые вели тропой из адаспиралью, нежной зябью облаков.И сладостно, как гроздья винограда,искрились звезды.<p>Сон</p>Просыпаясь, одеваю тело,брошенное в угол перед сном.Хорошо, что тело уцелелои никто другой не бродит в нем.<p>Сначала сочиняли Сатану</p>
