Река Ипостась протекала под круглым холмом.Он круглым был сбоку и сверху, но снизу подрезан.Она заострялась, как лезвие синим железом,к закату кровея, к восходу – лучом серебрясь.Там лес подрастал и лианы качались на соснах,кидаясь тенями и воплями злых какаду,а берег блистал, словно меч, в отражении звездном,и снова краснел, растворяясь в небесном стыду.А речка текла, огибая холма волосатость,ершистость, как ноздри разинутых ввысь тополей,всех пенных напиткови бликов шипучих игристостьвливал в ее воды сбежавший с вершины ручей.Все вроде бы есть для начала любой растомани:черешен и яблонь, шиповников, тины, крапив,полыни, малины, и пахнущей сахаром дряни,туманом ползущей по воле непаханых нив.Все вроде готово. Иголки снесли в муравейник.Проухала ночь. Прохрустел в скорлупе соловей.Луна проступила, и волк потащил свой репейникв незримую тьму, обнажая ее до теней.2014<p>Подзорная труба</p>Однажды с ним заговорив,не сможешь мыслить по-другому.Пытался возвратиться к дому,но зренье спутало шаги.Земля коварней океана —и надо ль каждого баранаспасать от смерти и тоски?Так начинаются грехи,со слов о совести, со сказок.И никаких тебе подсказоки направляющей руки.Идешь, бредешь самим собой,зато с подзорною трубой.<p>Земля не тверже,</p><p>чем вода</p>Земля не тверже, чем вода.Пройди по ней – и сделай чудо.Все остальное – суета.Кто оказался прав?Отсюдаи начинается беда,и все проклятые вопросы.Но гусь-хрустальные морозыскользят, ступив на гладь прудасвоей веселой красной лапкой.И каждый волосок под шапкойземного требует суда.<p>Корреспондент</p>Корреспондент многотиражной газеты —птица подопытная, мышь летучая —курит дешевые сигаретыи ждет подходящего случая,чтобы, летая по темной комнатемежду тысячами перекрещенных струн,вспомнить о юности, о совестии устроить шум,броситься в запретные сети,затронуть струны чужой души,но вдруг понимает,что на этом светедля жизни все способыодинаково хороши.<p>Тепло нездешнего начала</p>
