– Светлых мыслей, психолог Аверина – мгновенно отозвался дух корабля. Или его разум, я еще не поняла. – Я слушаю, только быстро.
– Кто-то пытается взломать вход в наш сектор. Капитан час назад изменил коды входа и заблокировал вход.
– Понял.
Секунду спустя за дверью раздалось странное жужжание, треск каких-то разрядов, звук борьбы и все затихло.
Слушая напряженно я присела на приступок того, что должно быть бассейном и затаила дыхание.
– Все в порядке, больше подобное не повториться. – отрапортовал браво Петрович. Еще пожелания?
– Доложить о произошедшем капитану!
Я уже догадалась о том, что тут произошло и скорей разозлилась, чем испугалась.
– С первой секунды вашего сообщения.
— У тебя есть выбор, — Аверин, сидевший на капитанском месте в центральном, старался назад не оглядываться. А очень хотелось взглянуть на того, кто пытался устроить бунт на его собственном корабле.
— Согласно инструкции, корабль не может выйти в прыжок без врача. Я…
— Ты обманул меня! — Макар всё-таки обернулся. — Воспользовался нашей давней… — он осёкся, присматриваясь внимательно. — Нашим знакомством.
Когда Ойле так изменился? И ведь не сказать, что давно. В последний раз они пересекались после истории на Майране. Всё же немало воды утекло. Времени сколько прошло… Серого, душного времени, в котором себя он чуть было не потерял.
— Не понимаю, о чём ты, — старательно пряча глаза, Ойле разглядывал свободно болтающиеся на его длинных руках блокирующие браслеты.
Все-то он понимает. И то, что подделал запись анкетных данных на чипе, и то, что солгал капитану. И даже то, что лжёт ему снова.
Макар подал знак Петровичу, на рабочих панелях всех вахтенных загорелся особый сигнал, приказывающий освободить всем центральный. В рубке было немноголюдно, почти весь экипаж бился над запуском основного реактора. Остался лишь вахтенный Игореша да Гесс, тревожно взглянувший в лицо капитана. Тот молча и практически незаметно кивнул.
В давящей тишине они вышли, оставив Аверина наедине с бывшим другом. Другом ли? Он всё вспомнить пытался то чувство, то ощущение, что связывали всю их тесную школьную компанию. А ведь не было никакой дружбы. Так, приятельские отношения одноклассников. Как там говорит древняя поговорка? «Друзья познаются в беде».
Абсолютно.
— О том, например, — проводив взглядом широкую спину биолога, скрывшуюся за панелью аварийного выхода, произнёс тихо Аверин — что ты скрыл от меня свой Голодианский арест. О том, что сбежал на Барейн, и там жил всё это время. Зачем ты вернулся сюда?
— Не твоё дело, — зло дёрнув браслет, Ойле взглянул, наконец, на Аверина. И, словно обжёгшись вдруг вздрогнул. — Не лезь.
— Как скажешь, Ойле, — Макар лишь плечами пожал. — Выбирай. Я должен был сразу же сдать тебя флоту. Ещё на орбите Лиглы, когда сдавал дело колонии. Каюсь, вспомнил «инструкцию» и тебя пожалел. Теперь я могу посадить тебя в трюм, там есть помещение для арестантов, а по прибытии на Шедар сдать властям. Или…
— У тебя нет доказательств, — прозвучало упрямое. — Я лишь оказывал помощь, согласно инструкции.
— Тут ты прав, — согласился внезапно Макар. — Доказательства попыток покушения на меня и мою супругу есть, но их недостаточно для ареста… — Ойле победно расправил поникшие плечи. — Было. — Макар усмехнулся, закидывая сцепленные руки за голову и потягиваясь всем телом. — Пока на прямой мой запрос не пришли данные о землянине Олейл Блейз, с кодовым номером чипа… ты знаешь, о чём я. — Доктор тут пошатнулся. — И знаешь наверняка, что грозит тебе за проникновение с поддельными документами на имперский корабль, выполняющий миссию внешней разведки.
Судя по выражению на лице корабельного доктора — знал. И отлично.
— И не спросишь, как я догадался? — Аверин прищурился.
— Не спрошу, — убитым голосом пробормотал Ойле. — Отведи меня в казематы! — Он всегда обожал драматичные сцены.
— А я всё-таки расскажу. По секрету, как старому бывшему другу, — Макар вдруг подобрался всем телом, как будто готовясь к прыжку. — ЭТО. Согласно отчётам, скафандры были заказаны индивидуально на каждого члена экипажа и оплачены со счетов экспедиции. Я ещё тогда, в спортзале, на первой же тренировке заметил, что они одинаковые. Да, система сама подстраивается под индивидуальные особенности раненого организма. Но зачем тогда были потрачены эти недели, якобы нужные изготовителям? Ты погорел на банальнейшей жадности, Ойле.
— Я на бабе твоей погорел! — рявкнул в ответ бледный Блейз. — Если бы не она, эта лысая шервова шлюха, ты ничего бы и не заметил!
— Что девочка-то тебе сделала? — Аверин злобно оскалился. — Не дала?
— Ненавижу их! Всех ненавижу. — И, сочтя диалог их законченным, Ойле развернулся лицом к выходу, собираясь уйти. Пнул ногой панель основного прохода в центральный и столкнулся лицом к лицу с Гессом.
