- Вот так. Дома началось кровотечение. Благо быстро приехала скорая. Ее сразу повезли в больницу и отправили на операционный стол. Ребенок жив, но пока в реанимации. Алена плохо себя чувствует, ей необходимо переливание крови. Я хотела дозвониться до Тони. У нее в шестьдесят первом роддоме были знакомые. Надо чтобы за ними приглядели свои люди.
У меня в голове начинают хаотично метаться мысли. И как мне теперь дозвониться до своих родственниц? На дворе день полным ходом, они или на пляже, или где-то гуляют. И телефон с собой не берут. А наш корабль обратно приплывет только вечером.
- Мама, я постараюсь с ними связаться, - обещаю, хотя пока сама не знаю, как мне это сделать. — Ты тоже звони. Кто-то да ответит.
Кладу трубку, опускаю голову и зарываюсь пальцами в волосы. Вот это новость!
Мы с Аленкой почти ровесницы, все детство провели вместе. А летом у бабушки были вообще не разлей вода. В прошлом году она познакомилась с Костей - невысоким, довольно неприметным парня с серьезными голубыми глазами. И все, утонула в нем.
Встречались они совсем ничего - три месяца, и она выскочила за него замуж. Я помню, как мы болтали перед свадьбой. Я еще тогда сильно возмущалась, говорила, что она зря так спешит. Надо было подольше погулять, присмотреться, какие у него родители и друзья, чтобы правильно оценить свое будущее. А она сказала, что он - ее любовь. И что на это ответишь?
Зато теперь она в больнице, ребенок в реанимации. С деньгами у них туго: она учится в университете, он только выпустился и мало зарабатывает. Что же делать? Я начинаю набирать тетям.
- Что случилось? — Спрашивает взволнованная Лера, нависая надо мной. Но я прикладываю палец к губам, нервно слушая, как в аппарате звучат длинные губки и никто не отвечает.
Ну где они есть?
Гудок за гудком, и все бес толку. Набираю вторую тетю.
Макс садится рядом, опускает руку мне на плечи и притягивает к себе. Видимо на моем лице отразилась такая буря эмоций, что он не смог остаться в стороне.
- Аля, успокойся, - произносит он строго и властно, так, что я отрываюсь от телефона и с опаской смотрю на него. - Расскажи все четко, я постараюсь помочь, - и как-то бережно гладит по волосам, так, что хочется жалобно заплакать.
Но я этого не делаю. Какой толк в слезах. Просто нервно, сама от себя не ожидая, вываливаю свою проблему и затихаю.
Макс слушает внимательно, не перебивая. Когда я заканчиваю, поднимается на ноги. Задумчиво потирая лоб, проходится туда-сюда вдоль шезлонгов. Покрутив в пальцах выуженную из пачки сигарету, лезет в джинсы за своим телефоном и, потыкав в аппарате, кому-то набирает.
- Шестьдесят первый? — Переспрашивает у меня, остановившись напротив. — Скажи фамилию и имя родственницы.
- Ефремова Алена, - произношу я, даже не задумавшись. И с надеждой смотрю на него.
Отвечают ему быстро. Можно сказать молниеносно.
- Юра, найди мне Афанасьеву, - приказывает Коршун кому-то на том конце провода. — Скажи, что срочно нужна, пусть перезвонит.
- Да, Максим Эдуардович, - рапортует собеседник и отключается. И на этом все.
Меня снова начинает колотить. Кто такая Афанасьева, я не знаю, и тем более, когда она выйдет на связь. А помощь Алене нужна прямо сейчас. Я, конечно, понимаю, что никто не бросит ее одну умирать. Но одно дело, когда ты очередная пациентка из сотни таких же пролетающих перед глазами врачей, а с другой, ты чья-то знакомая и о тебе хлопочут, и контролируют. Я снова берусь набирать тетям. Может они ответят.
Алька приносит мне из бара бутылку воды. Садится рядом, всем своим видом показывая, что переживает за меня. Никита тоже начинает кому-то набирать. Минут через десять перезванивают Максу.
- Добрый день, Наталья Дмитриевна, — благодушно произносит Коршун, а я с надеждой прислушиваюсь. — Как ваше самочувствие? Как новая машина? Устраивает?
- Максим, рада тебя слышать, дорогой, - радостно отзывается собеседница. - Я очень довольна приобретением. Моя ласточка просто летает. И опции, которые ты мне посоветовал, пришлись к месту. Что бы я без тебя делала, - щебечет женщина и, по-моему, абсолютно искренне. - Как ты? Я вроде слышала у тебя сейчас дела в Греции.
- Да, так и есть, - качает головой Коршун, не отходя от меня. Садится рядом и в знак поддержки опускает большую теплую ладонь на мою подрагивающую от волнения руку. — Наталья Дмитриевна, у меня к вам небольшая просьба, - делает паузу, давая возможность ответить собеседнице.
- Я тебя слушаю, Максим. Ты же знаешь, я всегда рада помочь, - тут же отзывается женщина, не устраивая дополнительных наигранных пауз.
- В шестьдесят первом роддоме у меня родила хорошая знакомая. Роды были тяжелые, ребенок в реанимации, мама потеряла много крови. Ты же можешь подключить там нужных людей, чтобы все с ними было хорошо. Отдельную палату и полный контроль врачей. Я потом всех отблагодарю, ты же знаешь, - ровно, без лишних эмоций произносит Коршун и крепче сжимает мою ладонь, чтобы я не тряслась.
- В шестьдесят первом? — Задумчиво переспрашивает женщина. - Хорошо. Имя, фамилию скажи. Я позвоню кому надо, - без колебаний соглашается.
