- Орден бдит, – прошептал Нецис, и его глаза стали совсем прозрачными, светлыми, как тонкий лёд. – Будь спокоен, Гвиса. Нам, мирным странникам, нечего их опасаться. Но что привело их всех в Шингодзи?!
Речник удержался и не схватился за меч, когда «изумрудник» на птице подъехал к нему вплотную, цепким взглядом обшаривая поклажу.
- Ты из Ти-Нау? – спросил он, заглядывая Речнику в глаза.
- Я из рода Мениа, – гордо вскинул голову тот, прикасаясь к широкой налобной повязке. Всадник покосился на солнце и прикинул что-то на пальцах.
- Ты слышал об уачедзи? Ти-Нау есть среди них.
- Хорошо, что вы защищаете город, – ровным голосом сказал Фрисс. – Сейчас неспокойно, многие люди ошалели от жары. Не всем полезно ходить под солнцем.
- Здешнее солнце – особенное, – поморщился «изумрудник», вытирая потное лицо. – Выпивает и кровь, и мозг. А ты внимателен, Мениа… Не видел ничего странного по дороге?
- Небесные змеи пьют кровь у куманов, – пожал плечами Фрисс. – Толпа людей и зверей набивается на хлипкий паром. Рдяная гниль одолевает поля. Что ты называешь странным, воин Изумруда?
- Проезжайте, – махнул рукой Всадник. Нецис, тихо переговаривающийся со стражником-йонгелом, ткнул Фрисса в бок и щёлкнул поводьями. Двухвостка, переваливаясь с лапы на лапу, миновала ворота и испуганно фыркнула, прижимая голову к земле – мимо, едва не зацепив её, промчались двое Всадников на осёдланных куманах. Видимо, птиц хватало не всем.
- Ксарна, ты узнал, где постоялый двор? – Фрисс оглядывался, высматривая пустую флягу у двери или жителя, никуда не спешащего. Но, похоже, под сверлящими взглядами «изумрудников» – а воины Ордена маячили на каждом углу – никому не хотелось неспешно прогуливаться. Даже кошки попрятались, только на чьей-то крыше сидел ярко-жёлтый сегон и неторопливо пожирал голубя. Речник усмехнулся – хорошо, что крылатых кошек тут не трогают, если бы трогали, сегон не сидел бы так спокойно.
- Гвиса, это не тайна, – вздохнул Некромант, кивая на переулок меж глинобитными хижинами, построенными стена к стене. Из переулка слышались сердитые крики хана-хуу и перестук деревянных чаш.
- И там Орден, – Фрисс едва сдержался, чтобы не помянуть Вайнега. – Не приехал ли сюда Наблюдатель Квези?
- Не исключено, – кивнул Нецис. – И есть сомнения, что прибыл он сюда из-за уачедзи. Опасаться нам, мирным странникам, нечего, но всё же пару ночей я хотел бы провести без посторонних взглядов. Твоему носу предстоят тяжёлые испытания, Гвиса. Мы едем в Китаамоши, к местным алхимикам. Возможно, там люди Ордена ещё не кишат.
…Фрисс зря боялся, что его принудят говорить об алхимии – весь вечер он просидел молча, изображая из себя грозного, но безмолвного стража. Они расселись на подушках прямо на чисто выметенном полу – Нецис, Фрисс и четверо алхимиков в богато украшенных мантиях, и ещё полтора десятка учеников, жён и детей. Все, кроме пятёрки магов, сидели поодаль, во «втором круге», и тишину среди них нарушали только негромкие просьбы передать сласти или чашу медового взвара. По кругу расходились пряные пончики, обмакнутые в уланзи, засахаренные кусочки меланчина и пучки свежей Усатки. Кое-что Фрисс припрятал для Алсага – кот остался на улице, в загоне – присматривать за Двухвосткой.
Нецис и четверо алхимиков говорили без лишней спешки, негромко, и Речник, если бы прислушался, мог бы уловить каждое слово – но, как он ни старался, связные фразы из слов не складывались. Маги толковали меж собой на каком-то странном наречии, и Фрисс то и дело терял нить разговора. Не то Нецис пытался что-то продать им, не то они ему…
Когда сквозь щели в оконной завесе просочились алые лучи заката – Речнику уже казалось, что они всегда были такими, кроваво-рдяными со слабыми золотыми проблесками – самый грузный из алхимиков зашевелился и сложил руки перед грудью, изображая поклон.
- О таких важных делах не следует говорить поспешно, – сказал он, слегка возвысив голос, и все, кто был в комнате, встрепенулись. – Весьма приятно видеть здесь такого сведущего в ремесле гостя, Ксарна из Эхекатлана. Луна, под которой ты родился, воистину благословенна!
- То же я скажу и о тебе, Ханеш ца Уканаи, – Нецис так же сложил руки и склонил голову. – Ты прав, спешить нам ни к чему.
- Твой сон будет спокойным в Китаамоши, – сказал Ханеш, делая знак рукой. – Будь нашим гостем. Не откажись разделить с нами ужин. Дом Китаамоши – не чета запылённым постоялым дворам. Здесь не бывает неприятных чужаков и разбавленной угми.
Речник сдержал усмешку. Если так, то Алсаг многое упускает… не следует, пожалуй, ему рассказывать об этом ужине. Хватит с него бурдюка уланзи, выпитого по дороге!
