Роман-лабиринт, в котором два героя идут дорогой к Свету. Один пытается выбраться из собственной мечты. Другой ведом слепым чувством. Первый – молодой химик современного мегаполиса, второй – юный Принц из древних времён. И тот и другой влюблены в женщин загадочных и опасных. Стремление героев к Свету напоминает смертельный полёт мотылька.
Сергею.
Другу, который
учил меня жить
с радостью
Маленький городок в степи, летний рынок. Она спорит с продавщицей и смеётся. Я стою под навесом, смотрю на неё. Взгляд мой густой и липкий, как и всё вокруг. Жарко. Ветер ерошит ей стрижку, подхватывает с дороги пыль, проносит по чьим-то голым ногам в шлёпанцах. Он пытается завиться в рулон, но, споткнувшись о лотки с рубашками и джинсами, не справляется, психует, отступает. Потом возвращается и снова пыльным маревом мутит воздух. И если я прямо сейчас сделаю шаг под солнце, то перестану быть только зрителем. Я стану частью всеобщего гвалта, пыльного спектакля. Мои кроссовки покроются серым налётом. Какая-нибудь конфетная обёртка, или этикетка, или кассовый чек найдёт под подошвой пристанище. Отдохнёт от жаркого и неуёмного ветра. А я подниму вверх лицо и увижу в прорези рыночных рядов огромное ярило и полосу раскалённого добела неба. Солнце будет разъедать зрачок, я сдамся, сомкну веки. В глазах останутся чёрные пятна, а в ушах будет звучать и звучать её голос. Самый любимый и близкий, самый узнаваемый и загадочный среди сотен голосов этого шумного рынка, этого города, этого мира. Тут же из чёрных кругов и смеха сложится моё счастье. Простое и осязаемое, как советский пятак. Кажущееся одновременно и обычным, и незыблемым, и невероятным. Оно напугает и обрадует. И я снова открою глаза и дам солнцу прожечь меня до пяток. До той самой этикетки под подошвами. Я – цель и вершина луча, пронзившего космос. На мне заканчивается поток, который когда-то был рождён вон там, на самом верху. Я возьму в себя его тепло, растворю и отдам ей. Через руки, через губы, через что-то ещё. Я подумаю: «Да как же можно уметь не любить? Глупо». И вдруг коротко испугаюсь поверх собственных мыслей: «Удержать! Это же просто! Вот всё, что нужно: я, она и солнце. И два незакрытых маршрута. И только один к лучшей жизни. Да будет так».
Замок, стоящий среди гор в центре Тревожных Земель, был мрачен. Он казался покинутым и неприступным, однако юноша, который звался Принцем, уже и не помнил, как выглядело его жилище снаружи. Зато он точно знал, что внутри замка всегда темно и холодно. Дрова, мешки с зерном, ковры, одежда – всё это было свалено вдоль стен, дверей и окон. Каждая вещь была призвана защитить Принца от тех, кто жаждал проникнуть сюда, вовнутрь. Убить его самого, похитить сокровища.
Молодой человек то и дело подходил к двери и слушал ветер, воющий где-то высоко, возле острой крыши. Он слушал голоса людей под стенами замка и их песни. По его лодыжкам скользили холодные струйки воздуха, задуваемого через порог. Они приносили из-за двери маленькие звёздочки снежинок и складывали их белыми наносами. Тут же, за порогом. Принц присаживался на корточки, чтобы разглядеть тонкий белый рисунок, но в замке было слишком темно. Юноша прикасался к снегу пальцами, продавливал в наносах маленькие ямки.
Сегодня снег ему был безразличен, на Принца напал страх. Стоило отдалиться от двери, как начинало казаться, что кто-то подкрадывается и шепчет в замочную скважину. Вот и снова, едва молодой человек отошёл в зал, как вкрадчивый голос назвал его по имени и тут же ушёл в тишину.
– Прочь! – закричал Принц. – Все прочь!
Он заметался среди стен и колонн большого зала. Того самого зала, где произошло Это. Юноше было страшно возвращаться к двери, но беспокойство не унималось. Беспокойству требовалась уверенность, что за дверью никого нет. Впрочем, даже волнение не было главным мотивом его состояния. Взор Принца тоже не мог обрести покой. Юноша искал Её, но знал: Она не явится без повода. К тому же Она всегда пряталась, когда он был зол или расстроен, а сегодня было именно так. «И виноваты во всём они, – думал он, – все те, которые там, за дверью. Но они плохо меня знают! Ведь мне может и надоесть себя сдерживать! Они хорошо подумали?!»
– Пошли прочь! – разнеслось по замку. – Дров и еды у меня достаточно. Я больше не продам ни единой картины.
Он надрывал горло и плакал. Он знал, что его слова – наивный обман. Зима только началась. Ему придётся когда-нибудь расстаться с очередным Её образом. Если голод вдруг снова станет сильным, то он не устоит и отдаст им что угодно. «Но “Под лучом” не получит никто. Это мой гений, мой шедевр», – думал Принц и успокаивался.
Тот, кто шептал из-за двери, наверняка ушёл. А может быть, затаился в надежде на то, что Принц окажется неосторожным и выйдет за порог. Но юноша не собирался никуда выходить. Страх уже покинул его. Там, где были мысли о Ней, другим места не оставалось.
