Сестра отмахивается. Из открытого окна машины дует ветер прямо в лицо Кристиана.
– Подожди мама, мне надо снять «Скай-Арену» издалека для сторис!
– Сибил!
Но она словно не слышит мать и чуть ли не по пояс высовывается в окно.
– Сибил, немедленно прекрати. Это небезопасно, – сердится Софи.
Сибил неохотно закрывает окно, и в это же время их машина резко тормозит – откуда-то до них доносится громкий и противный скрип колес. Спереди случилась авария, к счастью, небольшая.
В глазах Кристиана вдруг темнеет.
Кристиан хватается за виски.
Он вспоминает кое-что еще о прошлогодней аварии. Кое-что важное…
Все-таки человеческий мозг –
У бездны твои глаза. У неба – голос.
Я сижу на деревянной скамье и смотрю вверх, на темное ночное небо. Сегодня оно похоже на черное поле с редкими светящимися цветами. Небо вбирает в себя гул мегаполиса, и я слышу лишь отголоски его эха. Звезд мало – из-за светового загрязнения их почти не видно, зато ярко светятся спутники и огни идущего на посадку самолета – я провожаю его глазами.
Странно, но сегодня, в день перед концертом, я спокойна – так, как может быть спокоен человек, которому нечего терять. Как говорила бабушка: «Дважды не умереть, не родиться». И я просто жду.
Мне кажется, будто завтрашний день станет границей – между моим прошлым и будущим. Он поставит финальную точку во всем, что со мной происходит. И повернуть назад я уже не смогу.
Умом я понимаю – это просто часть моей работы, ничего больше. Просто работать нужно будет не в студии, а на стадионе. Но сердце считает иначе. Сердцу кажется, будто это сломает меня окончательно. Закроет дверь в мир музыки. А без музыки не станет и меня.
Я размышляю обо всем этом отстраненно, без паники, сожаления или страха.
Я принимаю это, глядя на небо.
По нему, между двумя едва тлеющими звездами, летит еще один самолет – все выше и выше. Я смотрю на него и думаю: куда он летит? В большой мегаполис, в старинный европейский город, на теплые острова?
Мне хочется, чтобы верным оказалось мое последнее предположение – у моря всегда хорошо.
Я никогда не летала на самолете, и сегодня мне очень хочется оказаться на его борту и взмыть в небо. Может быть, однажды у меня получится сделать это.
Рядом со мной садится Майк, держа в руках акустическую гитару – не знаю, зачем она понадобилась ему.
– Не хочешь пойти спать? – спрашивает он. Майк решил, что должен заботиться обо мне, потому что я напоминаю ему младшую сестру.
– Скоро пойду, – отвечаю ему я.
– Завтра нам рано вставать, а ты и твой голос должны отдохнуть, – говорит он. – Волнуешься?
Его вопрос заставляет меня улыбнуться.
– Из-за чего?
– Из-за концерта. Если честно, даже мне немного не по себе – хотя я всего лишь басист, и мое дело – просто играть в сторонке, – признается Майк.
– Нет, я не волнуюсь, – отвечаю я. – Уверена, что все пройдет хорошо.
Я действительно в этом уверена. Мы столько репетировали, что иначе просто и быть не может.
– А злость? – вдруг задает он еще один вопрос. – Ты злишься?
– На кого?
– На Диану. На несправедливую жизнь. На саму себя. Ты отдала ей свой голос. Она стала популярной только благодаря тебе, – хмурится Майк.
– Нет, – качаю я головой. – Я больше не злюсь. Я… Как это называется? Принятие? Я приняла это. – Мне становится смешно, и я толкаю Майка в бок. – Эй, не кисни, приятель! Ты же профи – отыграешь завтра на уровне!
Он улыбается.
– Дай ее мне, – прошу я гитару вдруг. Майк тут же выполняет мою просьбу.
– Она настроена, – только и говорит он.
Я привычно прижимаю корпус гитары к себе. Пальцы левой руки обхватывают гриф, пальцы правой ложатся на струны. Несколько простых аккордов, и я понимаю, как чисто и правильно звучит инструмент. Звук такой насыщенный и яркий, что я не могу остановиться. И играю, играю, играю, глядя в ночное небо.
Я исполняю одну из своих старых вещей, о которых даже забыла – но пальцы помнят. И думаю о том, что поступила правильно. Наверняка в этом черном небесном поле собирают светящиеся цветы бабушка и дедушка, и я уверена – они знают, что я поступила верно – спасла тетю и брата. А музыка – музыка всегда будет со мной. Как и любовь к Дастину.
Я действительно спокойна.
Когда я заканчиваю играть, понимаю, что на моих губах – полуулыбка.
– Завидую твоему таланту. Ты удивительный человек, Санни, – качает головой Майк.
– Почему? – спрашиваю я.
– Слишком сильная, – говорит он и дружески хлопает меня по плечу. – Не знаю, что бы я делал, окажись на твоем месте.
– Идем спать, – отвечаю ему я. – Уже совсем поздно.
