Когда встаёт солнце, у каждого появляется шанс что-то изменить. Но как изменить несовершенство человеческой природы? 1961 год, Америка, солнечный штат Алабама, где дорогие особняки белой элиты перекликаются с обветшалыми лачугами темнокожего населения. Где законы диктует мнение и предрассудки. Сумеют ли благородные сердца двух братьев противостоять дискриминации в сражениях с расовым неравенством? Сумеют ли любящие души противостоять друг другу в войне за женское сердце?
1
2010
Звякнул колокольчик, и Генри поднял глаза.
В булочную вошёл ничем не примечательный мужчина, чей возраст давно перевалил за 60. Аккуратно одетый, выглаженный пиджак на нём сидел идеально, хоть и было видно, что своё он уже отслужил. Такие сразу внушают доверие, про них ещё говорят, что «прост как валенок». Сняв слегка примятую ветром шляпу, гость показал свои глаза, которые лучились теплотой и жизнелюбием, хоть и таили в себе каплю непонятной неуверенности и неловкости.
Мужчина медленно прошёл от двери к стойке, за которой склонился дедушка Генри, что-то тщательно ища на нижних полках. Он всегда что-то терял, в силу возраста ли, или какой-то своей природной растерянности, но Генри часто замечал дедушку ползающим по полу на коленях в поисках старой кастрюльки или любимой миски для теста.
Опустив глаза на строчки открытой книги, Генри всё же не смог ни секунды сосредоточиться на написанном и вновь поднял взгляд на странного незнакомца, который так и стоял около стойки со свежими булочками, нервно теребя в руках поля такой же повидавшей жизнь шляпы. Он то и дело слегка оглядывался по сторонам, словно неуверенный подросток, не знающий, как начать беседу. Не было похоже, будто гость собирается купить ароматную булочку на завтрак, хотя они пахли так, что любой бы не удержался от кусочка свежеиспечённой сдобы по особому дедушкиному рецепту. Особенно с апельсиновым джемом… Но Генри невольно отвлёкся на мысли о выпечке, всё ещё исподтишка наблюдая за мужчиной у стойки.
Дедушка уже начинал всё звучнее греметь какими-то тарелками, не находя того, что ему нужно, и по старинке бурчать, как всегда веселя Генри, а за любопытным гостем собралась очередь из трёх завсегдатаев, которые коротали каждое утро в булочной перед тем, как бежать по привычным делам.
Наконец найдя, что было нужно, дедушка разогнулся с подносом каких-то формочек для печенья и столкнулся взглядом с незнакомцем.
На секунду наступило таинственное молчание, будто все посетители притаились в ожидании, а затем поднос с небывалым грохотом опрокинулся на пол.
Видимо, незнакомцем гость всё же не был.
1961
Солнце только занималось багряным рассветом, с неохотой просыпаясь из-за горизонта. Не было ещё и семи утра, а воздух уже не спеша превращался в настоящее пекло. Так было всегда в это время года в Мэдисоне. Не успевая проснуться и пятками прикоснуться к полу, люди уже погружались в омут влажной дымки и горячего прикосновения утра.
Не было ещё и семи утра, а Томас уже сидел на широких перилах крыльца, беспечно болтая ногой над любимыми мамиными кустами роз и читая томик литературы. Он всегда просыпался раньше других, чтобы успеть прочесть несколько страниц, пока не всполошиться весь дом перед завтраком и сборами на работу. Эти мгновения были упоительными минутами, когда Том мог побыть в тишине с самим собой и любимой книгой, насладиться ещё не успевшим стать непереносимым теплом утра и прекрасным рассветом, который отлично проглядывался за пусть и густыми садами.
Семейство Мельбурнов проживало на этой улице уже многие поколения. Наследники, сменяя один одного, меняли лишь домашний уклад, декор и ремонт дома, но никогда традиции и обычаи семейного древа.
Стоящий среди похожих особняков, пестрящих своим богатством и великолепием, сияя белизной мрамора и гранита на фоне цветущих розовых садов, особняк Мельбурнов казался невероятным исполином, прекрасным и волшебным ваянием архитектора. Трёхэтажный дом, где белый цвет не разбавлен ни каплей другой краски, а лишь яркостью цветов и кустов в саду, стоял в своём величии, дополненный колоннами и резными перилами с лицевой стороны, имеющий широкую террасу и несколько маленьких балкончиков, увитых густой лозой. Это ли не мечта каждой уважающей себя семьи в Алабаме?
Семейство Мельбурнов состояло из пяти человек, одной собаки, двух котов и штата темнокожей прислуги – садовника, кухарки, двух работниц по хозяйству и водителя, который был всегда под боком, если хозяевам было необходимо поехать по делам.
Мистер Мельбурн, Гарри Мельбурн младший, если быть точнее, представлял из себя настоящего потомка рода Мельбурнов. Высокий и статный, в свои пятьдесят лет он мог дать фору любому юнцу, как отлично сохранившейся красотой настоящего мужчины, так и силой, и не скрытой мощью широких плечей, осанки и скрытых под костюмом мускулов. Гарри младший до сих оставался подтянутым и физически здоровым. Среди своих приятелей по клубу он всегда выделялся. Тогда как Мэлоун и Питер уже давно перестали следить не только за своими растущими животами, выбивающимися из-под туго затянутых ремней и жилетов, но и за количеством выпитого вина или виски за двойными порциями лобстеров в масле. Свои лысины они ещё хоть как-то пытались скрыть дорогими шляпами, но едва ли это у них искусно получалось.
