Подползла дождливая ночь, и Неделяев в непромокаемом плаще отправился к жилью старушки, из-за изгороди пригляделся и заметил, что из щелей закрытых ставней пробивается свет. Прокрался в калитку, пригибаясь до земли, достиг хлева, потрогал замок на двери, стал прислушиваться. Не похоже, чтобы в хлеву было живое существо. Рядом стоял дровяной сарай, тоже запертый. Из трубы над домиком старушки несло дымом. "Дров хватает!" - отпечаталось в уме, вызывая вопрос - откуда у бабушки в достатке дрова?
Он под равномерным холодным дождём подобрался к окну, прижался к ставню мокрым ухом, застыл. Через несколько минут ожидания уловил мужской голос. Сказанного не разобрал, но голос был явно мужской.
Маркел Николаевич возвратился в уют своего дома в приятном возбуждении и, хотя недавно поужинал, велел Поле, которая с привычной поспешностью встала с постели, разогреть отбивные из лосятины с поджаренными луком и чесноком. При электрическом свете он трапезничал в большой комнате с её коврами на стене и на полу, с горкой, наполненной дорогой посудой: наслаждался надёжностью своего сытного тёплого мирка, особенно радующего, когда снаружи царит чёрная ночь с нескончаемым дождём. Невольно представлялось, как под трассирующими очередями лежат в поле или сидят в окопах, которые протянулись на сотни километров, людские массы, нестерпимо желая избавления от угрозы смерти, мечтая о доме.
Он лёг в согретую Полей постель, сладко поспал и поднялся с мыслью, которая занимала перед сном: один или несколько дезертиров прячутся у старушки? нет ли оружия? Зная, что добыча никуда не уйдёт из убежища, он позавтракал, попил чаю и только тогда пошёл вызывать из райцентра подмогу.
К двору бабки подходили вчетвером, один из приехавших милиционеров прихрамывал. Неделяев спросил его:
- По ранению с фронта?
- Тот помолчал, неохотно ответил:
- Ревматизм.
Маркел Николаевич кивком указал сотруднику на домик, а двум другим велел караулить хлев. Хозяйка, увидев гостей в окно, приотворила дверь, не дожидаясь стука. Одетая в тряпьё, морщинистая, сказала громким сиплым голосом:
- Одна, как перст одна!
В домишке было пусто. Неделяев хотел поиграться, подкидывая старой каверзные вопросы, но пришедший с ним милиционер опередил, сорвав представление:
- Бабушка, в ваши годы и в тюрьму? Лучше признайтесь сразу.
Старая вытерла задрожавший рот тыльной стороной ладони.
- Я про них плохого не знаю. Захотели в хлеву дневать, я пустила. Мешок муки дали. Картошку, сало им приносят, при них и я кормлюсь...
- Дрова? - ввернул Маркел Николаевич.
- И дрова ихняя родня привезла.
Пришедший с Неделяевым сказал хозяйке:
- Дайте ключ и будьте тут.
- Товарищ, - злобновато произнёс Маркел Николаевич, - это дело я веду! И я попросил бы... - он со значением умолк.
Взяв у старушки ключ, быстро пошёл к хлеву, прихрамывающий милиционер двинулся следом. Двое коллег у хлева держали в руках наганы, заметно нервничали. Неделяев, встав поодаль от двери, крикнул:
- Эй, внутри! - и раздельно произнёс: - При попытке сопротивления стреляем!
Подождав, отпер и снял замок, распахнул дверь. В хлеву на соломе сидели два парня в тулупах, из угла потянуло испражнениями, там стоял ушат, служивший парашей. В другой стороне стояло ведро с водой.
- И долго так-то прожить собирались? - спросил милиционер, страдающий ревматизмом.
Один из парней с готовностью, будто о чём-то, за что его похвалят, доложил:
- Мы хотели глубокий погреб выкопать, с отдушиной! - и добавил: - На зиму.
- А ну встали! - крикнул Неделяев парням, которые лишь после этого поднялись на ноги. - Прокурору не забудьте сказать, какой глубины погреб хотели рыть.
Арестованных отвели в домик, где Маркел Николаевич учинил допрос им и старушке, и выяснилось, что парни - жители ближней деревни. Родители того и другого, не дожидаясь, когда сыновей призовут, стали думать, как их укрыть, прознали про хозяйку домишки и хлева в Саврухе. Кто будет здесь у чужой бабки искать молодцов? Она согласилась на договор, суливший ей еду досыта и тепло в жилье во всю долгую зиму. Парни устроились в хлеву, откуда на ночь уходили в домик отогреться, поесть.
Их увезли в районный центр вместе с бабушкой, которой не суждено было избежать тюрьмы и вернуться.
66
