- Вот вы где, коллега Бракк, а я искал вас, - сказал он и сразу же умолк, заметив профессора.
- Я не помешаю?
- Нет, нет, коллега Хегер, хорошо, что вы пришли. Я как раз хотел пригласить вас, - ответил Экардт. - Посмотрите-ка сюда, - он указал на опытную установку. - Я еще сам не могу в этом разобраться.
Хегер подошел, увидел защитный экран, свинцовый ящик с радиоактивным веществом и сразу же понял: Бракку удался опыт. Странное чувство овладело им, когда он склонился над измерительными приборами.
- Этого не может быть! - воскликнул он и повернулся сначала к Бракку, потом к профессору, словно ждал, что сейчас все выяснится и окажется, что с ним сыграли шутку. Однако профессор Экардт кивнул.
- Да, невозможное стало возможным. Коэффициент полезного действия тридцать восемь процентов. Если бы я не видел своими глазами, я бы ни за что не поверил.
"Тридцать восемь процентов!" - эхом отдавалось в ушах у Хегера. Бракку удалось то, к чему он, Хегер, стремился целых три года. Бессмысленно смотрел он на стрелки измерительных приборов, на электрический термометр, регистрирующий температуру фотоэлемента, и пытался справиться с собой; наконец он взял себя в руки и подошел к Бракку.
- Итак, вас можно поздравить, коллега.
Холодный металлический звук собственного голоса поразил его, и он поспешил добавить с усмешкой:
- Вы баловень судьбы, Бракк, вы походя решаете проблемы, над которыми ученые бьются десятилетиями. Поразительный успех.
Бракк ответил не сразу. Слишком уж неприкрытая зависть слышалась в голосе Хегера. "Этому бездарному честолюбцу предстоят еще новые поражения, - подумал вдруг Бракк с невольным торжеством. - И не только на поприще науки". Но тут же опомнившись, он поблагодарил за поздравление. Затем обратился к профессору:
- Если позволите, я тотчас же примусь за описание опыта и связанные с ним расчеты.
Теперь Экардт готов был во всем идти навстречу Бракку.
- Разумеется, коллега, - любезно сказал он, - об этом и спрашивать незачем. Думаю, что лучшая помощь, которую я могу вам оказать, - это немедленно освободить вас от планового задания, чтобы вы могли полностью посвятить себя новой задаче.
Вера сидела за письменным столом и перечитывала письмо, которое написала еще утром. Ей все не нравилось, слова на бумаге теряли свою убедительность. Насколько лучше было бы сказать это вслух, поговорить по-хорошему. Но Вера знала, что в разговоре с Вернером она растеряет и эти слова, не сможет объяснить ему, как тяжело у нее на душе. Так появилось письмо, которое она собиралась молча оставить на его письменном столе.
Резко зазвонил телефон. Вера сняла трубку.
- Вернер?.. - Она не сразу поняла, о чем волнуясь, бессвязно рассказывал муж, но почувствовала радость, звучавшую в его голосе. - Что ты говоришь? Я не понимаю... Ты так взволнован... Что удалось?
- Порадуйся вместе со мной! - кричал Вернер. - Вера, я этого добился. Тут все прямо онемели. Ты понимаешь, это пришло мне в голову сегодня ночью, совершенно неожиданно. И я пораньше ушел в институт. Ты нашла мою записку? Вера, это удалось! Слышишь? У нового фотоэлемента коэффициент полезного действия тридцать восемь процентов! И он работает. Понимаешь? Он уже несколько часов равномерно вырабатывает электроэнергию. Ты рада, Вера? Скажи, что рада.
Она судорожно глотнула.
- Да, да, я рада, Вернер. Только не могу так сразу осознать все...
Бракк, полный торжества, не почувствовал по ее голосу, что ее волнует и что-то другое, не относящееся к их разговору.
- Я, конечно, не приду вовремя. Ты понимаешь? - продолжал он кричать в трубку. - Но к девяти буду обязательно. Я так счастлив, Вера...
Положив трубку. Вера еще с минуту постояла у аппарата. Постепенно до нее начало доходить значение услышанных слов. Ему удалось, удалось то, о чем он думал день и ночь! А ведь никто не верил в его идею. Никто! И она тоже не верила... Ей стало стыдно своего малодушия, своего - теперь она это ясно видела - эгоизма.
Ее постоянное раздражение, неудовлетворенность, отчаяние, все то, что заставило написать утром письмо, сейчас казалось мелким и ничтожным рядом с неутомимыми, целеустремленными поисками Вернера. А она была близка к тому, чтобы помешать его работе, такой значительной, такой важной для всех!
Вера решительно подошла к письменному столу, взяла письмо и сожгла, даже не перечитывая. И, пока она следила за языками пламени, в ней зародилась надежда: теперь все наладится, они будут счастливы, как раньше. Добившись своего, Вернер успокоится, они будут чаще бывать вместе.
Весть об успехе Бракка мгновенно облетела институт. Его открытие обсуждали ученые, ассистенты, а Экардта было просто не узнать. Весь сияя, словно это он сам создал фотоэлемент, профессор ходил из лаборатории в лабораторию и как мог расхваливал Бракка. Но, вернувшись к себе и шагая по кабинету, вдруг ударил себя кулаком по лбу:
- Какая близорукость! - снова и снова повторял он.
