- Есть вариант, - кашлянув, чтобы привлечь общее внимание, проговорил Шаи, - они поедут с нами. Зверолюд в пути сможет отработать долг лечебнице и на него выпишут нормальные документы. А врач расскажет нам, что успел вызнать о Проклятии Каннеша. Я его тоже изучаю, видите ли... на досуге.
Оригинальность тсаанайского мышления не переставала поражать Ханнока.
- Ни в коем случае, она же меня опять попытается прикончить!
- Здесь не ты решаешь, Хааноок.
- Учитель, да эти сами нас на первом же привале прирежут!
- Так. Уж я-то не стал бы вас ночью резать, когда и днем могу, так что поехать и впрямь бы могли, - оскорбился Аэдан, - Хотя я не уверен, что это хорошая идея.
- А что, своя прелесть в таком варианте есть, - сказал примолкший было Ньеч, - благодаря Ханноку мне и впрямь нужны эти деньги.
- Ладно, встретимся завтра с утра у Нгардокайских ворот, - Аэдан безмятежно хлопнул дубинкой по ладони.
- По рукам, - ответил Ньеч.
9
- Учитель, да что с вами такое? - выпалила Сонни, едва они перешли досягаемость даже звериных ушей. Ньеч был уверен, что выразиться девушка хотела куда как сильнее, - Мы что, всерьез собираемся поехать? Укульский... бог знает куда? С этими?
- Нет, Сонни, мы всерьез собираемся пойти в стражу. Я, по крайней мере. А ты останься на постоялом дворе, нечего законникам тебя видеть. Или еще где пересиди. Как только я прослежу за поимкой, встретимся у холма на восток от города. Оттуда уезжаем. Быстро. Мне уже все равно, что сделают с этим рогатым. Эти двое его новых товарищей - темны, как безлунная ночь.
- Ох, Нгаре, мать наша! - девушка нервно улыбнулась, - Вы меня напугали. Говорили с ними так, будто на месте решили побрататься! Как Саэвар и Шиенен...
- Боги с тобой, - Ньеча передернуло, - Ваши эпосы слишком кроваво оканчиваются. Прочь от этого безумия! Предлагаю Отомоль. Не люблю его, но там свои. А тер-зверолюди... Хватит, наелся.
Сонни помолчала и нехотя добавила:
- Учитель, я все думаю. Козел конечно врет, но если вдруг предположить, что нет... Что сподвигло Айвара на... это?
- У него был личный судья. И воспылавший любовью отец-вождь. Вот и решился.
- Но все равно выпустить волков это же... - девушка не найдя слов попыталась жестами изобразить масштаб идиотизма. И у нее получилось.
- А ты много за ним умностей замечала, солнце? И потише, город все-таки.
----
Когда они подходили к своей гостинице, солнце уже ушло за ближайший зиккурат, черневший теперь на фоне заката могильным курганом. Ньеч все пытался получше обдумать, как бы и неблагодарного козлоящера прищучить, и к себе как можно меньше внимания привлечь. Поэтому едва не подскочил, когда ученица сильно дернула за рукав, увлекая в проулок.
- Смотрите, - прошептала она, - это тот самый, скалкой ушибленный!
У двери постоялого двора и впрямь со скучающим видом стоял человек Айвара. Без доспехов, в городской одежде. Что он не заметил их, было маленьким чудом - в другом конце улицы волколюди как раз несли паланкин со знатной дамой. Известной в городе своими причудами, поэтому мужчина брезгливо сплюнул. Смотреть, впрочем, не перестал.
- Тьмать и мракотец... Уходим!
- А лошади?
- Забудь... эй, куда ты... ах ты ж бестолочь!
Ньеч попытался остановить девушку, но та шустрым колобком нырнула в уходящий вдоль ограды постоялого двора переулок. Когда огарок нагнал ее, она как раз спрыгивала на ту сторону - только рыжая макушка мелькнула. Он полез следом, хотя и выматерил про себя нгатайскую безбашенность, так некстати проснувшуюся в рассудительной ученице.
На счастье, во дворе их встретила не городская стража, как боялся Ньеч. И даже не дружина вождя Кацци. Лишь мальчишка-конюший, не слишком смышленый с виду, и, как подозревал звероврач, глухонемой. Вот и сейчас он испуганно посмотрел на странных, не признающих дверей постояльцев, но не издал ни звука. Ньеч со стыдливой радостью пользующегося чужим несчастьем молча ткнул пальцем в сторону конюшни, затем одарил монеткой. Пока малец отпирал дверь и готовил животных, огарок с нгатайкой встали под козырьком, чтобы не было видно из окон.
- Итак, их здесь нет. Чем оправдаешься? - донеслось из гостиницы изысканным древним прононсом, переливчатым, с присвистом, как и должен звучать настоящий укулли. Не упрощенный говор человеческих вассалов Ордена, называвших себя укульцами, но на деле лишь нахватавшихся верхов культуры Сиятельных. И даже не речь огарков, безнадежно очеловеченная, как и они сами. Подлинный диалект Великого Дома Укуль народа Оми-Этлене, некогда считавшего себя иной, высшей расой. Цивилизация Янтарного века погибла своими же усилиями, едва не утянув с собой в небытие весь Варанг, так что Ньеч подобные претензии не разделял. Но все равно ощутил укол зависти.
- Зачем оправдываться? Найдутся. У меня есть знакомый в Отомоле, наверняка седая башка поедет туда.
А вот этот акцент куда грубее, основанный на традициях другого Великого Дома и обильно пересыпанный нгатаизмами. Куда как более знакомый Ньечу - в конце концов в необходимом для медицины языке сиятельной учености Айвара наставлял именно он.
