Жизнь часто напоминала Дюку игру. В один момент, например, это были прятки. Прятаться от преследования, скрывать, кто ты. Потом, когда Дюка нашли, игра превратилась в догонялки. На выживание. А сейчас Дюк чётко ощущал себя игроком в «Мафию». Доверившись не тому, он рисковал проиграть всю партию. И, кажется, Дюк вывел из игры главу мафиози, оставив на его месте более опасного персонажа. Что делать сейчас – он не знал. Сел на диване в гостиной дома Николь, прикрыл глаза. Как же Дюк хотел, чтобы всё это было не его проблемой.
– Господи, – прошептал он, взявшись за голову, и, закрыв глаза, чуть наклонился вперёд. – Лучше бы я умер от пули снайпера. И никогда не воскресал бы.
Пусть дом Николь был немаленьким, его белые стены давили на Дюка всё сильнее. Шум в ушах, дрожь в теле и хаотичный поток мыслей не прекращались, пока чьи-то холодные тонкие ладони не коснулись его рук. И вдруг всё стихло.
– Какая глупость, – раздался шёпот в ответ. – Не было бы ничего хорошего в моей жизни, если бы мы не встретились.
Он замер от неожиданности, но тут же улыбнулся. Не стал открывать глаза, не хотел портить момент.
– Надо сломать пару ступеней в этом доме. И пару досок в придачу.
– Зачем? – искренне удивилась Аня.
– Чтобы я слышал, как ты крадёшься. Как дома… Как во втором.
– Я не буду так подкрадываться, а ты больше никогда не говори, что лучше бы умер.
– Я очень устал, Аня. Устал от этого всего, – с отчаянием проговорил Дюк и, чуть наклонившись, уткнулся носом в её плечо, прямо в тонкую лямку чёрной майки.
Аня замерла. Ей было неловко и до безумия приятно ощущать на шее его тёплое дыхание. А потом она обняла его. Опять. Ей тоже это помогало.
– Я злюсь на тебя. За твою просьбу по поводу Эрика, – так же шёпотом продолжила она. – Но… С… спасибо.
– Я знал, что ты поймёшь.
– Только почему ты оставил меня?
– Мне надо было кое-кого проведать.
– Почему ты не взял меня с собой?
– Потому что, если бы я оказался прав, я бы смог его простить. А ты нет.
– Он ви… – отпрянула Аня, громко вскрикнув, но Дюк приложил палец к губам, и Аня тут же умолкла. Он смотрел на неё, и мир вокруг словно замирал, становилось спокойно. Но её красные заплаканные глаза вызывали у Дюка чувство вины.
– Я думал, что да. Но я рад, что ошибся.
Дюк упёр локоть в колено, а на ладонь опустил голову, склонив её набок. Не мог оторвать от Ани глаз и радовался, что открыто может заявить: люди сильнее обстоятельств. Что, как бы Айзек не хотел запугать Николь, он бы ни за что не поступил так жестоко с людьми. Что, как бы ни ломала их жизнь, – все они стойкие.
– Но ты знаешь, кто виноват?
– Рано делать ставки, солнце.
Ставку он сделал, но Ане об этом знать не обязательно.
Вдруг раздался душераздирающий крик, и они тут же побежали на второй этаж. Аня даже споткнулась, больно ударившись мизинцем.
Ника проснулась в незнакомом для неё месте. Белая комната, полупустые шкафы, панорамные окна, за которыми – светлая ночь. Одно из окон было открыто, и прохладный ветер колыхал тонкий прозрачный тюль. Она подскочила на кровати, начала искать Эрика, а потом заглянула под подушку, где нащупала телефон. Судорожно начала искать сообщения от него – что он опоздает, что он ушёл в пекарню. Хотела встать и разобраться, где находится, встретить Эрика в коридоре или хотя бы в подъезде, но боль в рёбрах при резком повороте и боль в плечах, когда Ника сжалась, напомнили – ей незачем его искать, он больше не придёт.
Об этом также напомнили засохшие пятна крови на подушке. Пока Ника спала, рана на голове открылась.
Она не сдержала слёз. Тот, кто заботился о ней с их странной первой встречи. Этот парень, который был на голову выше неё, спросил, как пройти к дому, назвал её адрес, предложил донести пакеты. А потом оказалось, что искал он её мать.
Ника даже не знала, чем обернётся знакомство с ним. Изгнание за стены, раскрытие себя, как мутанта. Он чуть не погиб там, в лесу, в самом начале их пути. Возможно, ему просто суждено было умереть?.. Нет. Точно, нет. Он должен был дожить до старости вместе с ней.
Дверь скрипнула, и в комнату вбежал Дюк. Испуганный, запыхавшийся от того, как быстро поднялся наверх на её крик… Крик? Да. Она кричала.
Ника зарыдала вновь, попыталась подняться с кровати, но чуть не упала. Дюк поймал её, и она тут же начала стучать по его груди забинтованными кулачками.
– Я ненавижу вас!! Вас двоих! Вы не заслуживали его! Вы пренебрегали им! Никто из вас даже не попытался его спасти! Тогда, в лесу! – Она продолжала бить его по груди.
– Ника, Ника, успокойся, прошу! – Дюк прижал её к себе, крепко обнял. – Ты права, ты абсолютно права. Мы не заслужили его. И я клянусь тебе, я каждый день сожалею о том, что маску тогда снял не я. Уверяю тебя, если бы ты не сняла её, я отдал бы свою. Я собирался это сделать.
Слабость в забинтованных руках заставила Нику опустить их.
– Ненавижу эту жизнь. Только отбирает. Всё отбирает у меня. Я так больше не могу.
