Он смотрел на меня с каким-то… удивлением что ли? А я уже мечтала, как мы наварим картохи — обязательно вместе! — достанем из морозилки солёное с чесночком, мёрзлое сало, и Вовка будет нарезать его тонкими закручивающимися стружками. И улыбалась.
— Какая же ты…
— Какая?
— Вкусная! — он сгрёб меня в охапку, и мы-таки завалились в траву, хохоча, а потом целуясь.
По тропинке, невидимые пока за деревьями, приближались люди. Или человек. В компании магнитофона, из которого орал Таркан (вот это «ой-нама щикадам, щикадам»). Мы сели, приняв порядочный вид. Я отряхивала с плеча прилипшие пушинки одуванчика и думала. Вот интересно мне: если люди идут так далеко — им тоже уединения хочется? Зачем тогда это орущее с собой тащат? Или типа для обозначения территории?
Компания прошла мимо.
— Так, — я убедилась, что любители турецкой музыки удалились, и вокруг больше никого нет, — ты стоишь на стрёме, а я пошла по грибы.
— Эти типа до кустиков?
— Ага. В туристической секции мы так говорили, — вечная женская проблема, простите за подробности.
— Я ещё слышал выражение «ёжикам ходил звонить».
О! про ёжиков мне даже больше понравилось!
Потом мы ещё немного посидели, прикончили свой пикник, и Вовка предложил:
— А не хочешь сходить на фехтовальную тренировку, посмотреть?
— Это которая ролевая? Ну, ты тогда рассказывал…
— Для ролевиков, и на безопасном оружии, но настоящая. В смысле — не спектакль.
— И где это?
— В лесочке у академгородка. Можно доехать или прогуляться, время ещё есть.
— Ну давай.
Любопытно же! Тем более, что место как-то внезапно перестало быть уединённым: совсем недалеко, со стороны реки, хрипло заорал ещё один кассетник. Какую-то нереально тупую попсу. И звук приближался.
— Только я тоже вон до тех кустов сгоняю, — Вовка сделал глаза, — Ты полежи минуточку.
— Ага, — ясно, не у меня одной морс дошёл.
Я улеглась на покрывало и уставилась в небо. В ярко-голубой вышине плыли прозрачные белые облака.
Нет, надо в следующий раз на такой выход туристический каремат брать, а то трава спину колет.
Звук хрипящей маломощной колонки, которую вынуждали терзаться на пределе своих возможностей, приближался. Да блин, ну как вы можете такую дрянь слушать, уши же сворачиваются?.. На уровне «я ушол — я пришол — и к тибе я падашол», фу, блин…
— О-па! Ты глянь, какая герла!
Я приподнялась на локте и прищурилась — приближались они со стороны солнца. Два спортсмена. Это кагбэ ирония такая, потому что народ всё ещё массово ходил в спортивных костюмах майд ин Чайна. Нет, другая одежда тоже уже появилась, но некоторая инерция, понимаете ли…
Спортсмены оказались неожиданно быстрыми. И при этом неприятно… пьяными что ли? Или ещё какие обдолбанными? Но нарики, когда вмажутся, они же наоборот, замедленные такие. Это даже и по анекдотам, массово появившимся в последние годы, видно. Типа про наркомана и черепах. А эти были резкие, как понос. И почему-то они решили, что в этой части леса девушка, лежащая вот как я на покрывале, просто обязана желать незамедлительно вступить с ними в короткие, но яркие экстатические отношения.
Я только и успела, что пискнуть и в сторону шарахнуться. Ближнего хлестанула по лицу покрывалом, впрочем, особо не преуспела. И что-то я вдруг так испугалась, аж до паники. Про всё забыла — что кричать надо, про Вовку… — только вот эти две рожи смрадные, которые обошли меня с двух сторон. И ещё я очень остро осознала, что мои босоножки — по траве, да по торчащим из земли берёзовым корням, да в гору — против их кроссовок не роляют.
— А ну, свалили отсюда, уроды!
— Э, ты чё такая дерзкая?! Ты за базар не хочешь ответить?
Я подскочила и попятилась от них спиной, забираясь вверх по горке. Блин, где все эти гуляющие, когда они так нужны?
Ближний, который с магнитофоном, наклонился поставить своё орущее чудовище, и вдруг метнулся вперёд, дёрнул меня за щиколотку, опрокидывая на спину.
Второй рванулся тоже, навалился сверху, вцепляясь своими клешнями мне в запястье, выкручивая:
— Что, сука, сильно гордая?..
Развить свою мысль он не успел. Мимо моего лица просвистела рельефная подошва сорок седьмого размера, и любитель музыки и женщин отлетел вниз по склону метра на четыре.
Вовка!
Я вжалась в землю, надеясь, что меня не затопчут. Но ракурс! Художник во мне не может умереть и пропустить такой шанс!
Магнитофонщик выдернул из кармана кастет. Видать, решил, что это стопроцентный козырь. Ну и дурак. Козырь — это умение. Помноженное на скорость! Н-на!.. Из носа у него хлестанула кровища. Так тебе и надо, тварь!
Рядом с лицом шмякнула густая кровавая капля.
Я, наконец, пришла в себя настолько, что сообразила откатиться в сторону из-под ног дерущихся парней.
