Мы с Вовой сидели и раздумывали: а не сгонять ли нам на восьмичасовой сеанс в видеосалон, и тут зазвонил телефон.
— Алё? — сказала я в трубку.
— Ольга! Я приехала! — ответил Анькин голос. Ур-р-ра! — Приходи! Новости расскажу.
— Ага! Я щас!
Я закрыла трубку рукой и спросила Вовку:
— Вов, ты не обидишься, если я до подружки сбегаю? Тут рядом живёт, вон в том доме, — я показала в окно. — Она с реконкисты приехала.
— Откуда? — удивился он.
— Ну… я наверно путаю опять… молодёжный лагерь такой у католиков.
— А-а…
— Мне и деньги надо ей отдать, а то лежат чужие. Ты бы поиграл пока. Или пошли со мной? — последнее я предложила с некоторым сомнением. Что ему, интересно будто будет нашу болтовню девчачью слушать?
— Не, я лучше поиграю, — отказался он. — Ключи оставь, я тебя встречу потом.
— Давай! Часов в десять, ага?
Я оставила ключи, записала на бумажку адрес и понеслась.
Вот кого я рада была обнять от всей души!
Мы сразу забились к ней в комнатку и немедленно начали секретничать.
— Так! Пока я не забыла — на, держи своё бабло!
Аня заглянула в сложенную бумажку.
— Ого! А не много?
— Нормально! Твоя часть, — мы уселись на диванчик. — Ну, рассказывай!
Рассказ со всеми подробностями вышел длиннющий! Местами интересный, местами смешной, а местами и досадный. Ну, не бывает жизнь из одного сахара, извините.
Ближе к концу событий в дверь стукнула Анина мама, тёть Маша:
— Девки! Идите чай пить!
Чай у нас в Иркутске — это такое условное выражение (подозреваю, что специально придуманное, чтобы гости сразу не пугались). Кормила тётя Маша от пуза, очень вкусно и частенько с добавкой чего-нибудь этакого специфического немецкого. Из названий помню «крумпенкюхль» и «кукумарасалёт» (за правильность написания не отвечаю вообще).
Потом, снова укрывшись в Аниной крепости рассказывала я:
— Короче, пока ты каталась по своим католикам, познакомилась я тут с занимательными людьми.
Я начала в красках излагать концепцию ролевого движения.
— Ага. Прикольно, — видно было, что пока Ане понятно не очень, но любопытно.
— Ну, слушай! Съездила я тут с ними на одну игру.
Наши воскресные похождения вызвали у Анны бурный восторг. Я бегала по комнате, скакала и изображала события в лицах. Мы ржали до упаду — в буквальном смысле слова, до упаду на диван, стонов и дрыганья ногами. А потом внезапно пришёл Вова.
Не успели мы ничего предпринять, как тётя Маша уже ловко усадила нас всех за стол и начала поить чаем со специальными немецкими сахарными пирогами и опять же булочками с чесноком.
Выгребли из гостей мы с Вовкой в двенадцатом часу. По-моему, он произвёл благоприятное впечатление и на Аню, и на её маман, по крайней мере, закрывая дверь, Анюта изобразила многозначительную мину и подняла большой палец. Было приятно.
Домой мы дошли в полном душевном умиротворении, как два сытых бобика.
— Может, ужин уже не будем готовить? — осторожно предложила я.
— Да не будем, конечно! — сразу согласился Вовка. — Если что, у нас там ещё полкастрюли борща есть!
Вот что мне в нём нравилось — это умение радоваться простой еде: картошка — хорошо, борщ сваришь — вообще отлично! Не люблю приверед.
Дома я первым делом прихватизировала ванную, а Вовка, пользуясь моментом, снова уселся за комп.
Вышла я полчаса спустя, посмотрела на свои швейные развалы… и так захотелось чего-то, понимаете, возвышенного.
А вот скажу я вам, если ваш мужчина сидит на табуретке (это важно) и играет в компьютер в одних труселях, классная тема подойти сзади и прикоснуться сосками к голой спине. Особенно если так — вверх-вниз… Эффект потрясающий. Главное, в какую-нибудь спокойную паузу вклиниться, а то мало ли, случаи бывают всякие…
ВОТ ЭТО ДА!
21 июля 1995, пятница.
Под утро Вовка меня разбудил такой мелкой-мелкой дрожью. Нет, не дрожью даже, а… Вот что-то такое совсем микроскопическое. И, главное, такое быстрое! Иногда отдельные мышцы сокращались чуть более акцентированно, глаза бегали под веками.
Я здраво рассудила, что мужик видит быстрый сон — ну и пусть, а я писать хочу, извините.
Прихожу — а он лежит, в потолок таращится.
— Олька-а!.. Какой я сон видел!
— Я так и поняла, что сон. Глаза туда-сюда…
— Да погоди! Послушай! Я был сержантом в отряде наёмников, причём магом — в том мире определённые задачи выполнять мог только маг…
Я сидела, разинув рот, и слушала, как отряд наёмников взял задание уничтожить какую-то ведьму, причём для этого они попёрлись на какое-то болото. Про взвесь моросящего дождя и грязную жижу — такую, что сапоги увязали в ней по колено, и ноги проходилось выдёргивать с противным чавкающим звуком. Про мелкую болотную живность, разбегающуюся из-под ног. И всё это было настолько натуралистичным! А рассказывал Вовка не так, как будто кино со стороны видел, а изнутри, со всеми ощущениями!
