То ли подействовали слова Малко, что Седого победить будет просто, то ли слишком велико было желание закончить эту историю как можно скорей, то ли просто вдохновение не посещало Антошина, а может, по какой-то иной, неясной причине, но план, который придумал полковник, был предельно нелепый и даже идиотский.
Опыт подсказывал Антошину: чтобы план осуществился, он должен быть либо безукоризненно продуман, либо, наоборот, доведен до абсолютного абсурда. Здесь, очевидно, был второй вариант.
На этот раз шли меньше часа. Оказалось, что какими-то тайными тропами можно добраться к племени Длинноволоски довольно быстро.
Лес оборвался неожиданно.
— Твой муж в каком доме живет? — спросил Антошин.
— В нашем, — исчерпывающе ответила Длинноволоска, а потом указала на большую избу, которая возвышалась в центре деревни. — Вон в том.
Надо было бы, конечно, дождаться темноты. Во мраке ночном все эффектней получилось бы. Вук бы покаркал всласть, факелы бы зажгли… Для того чтобы человека напугать, тем более глупостью, темнота — время наиболее подходящее.
Всё так. Однако, когда молодильные яблоки, казалось, уже почти в руках, не хотелось терять целый день на ожидание.
Нет, все должно получиться и при свете дня. Только бы Вук не подвел…
— Не подведешь? — спросил Антошин птицу, сидящую у него на плече. — У тебя задача одна: все время быть рядом со мной. Ну и покаркай еще для устрашения. Понял?
Вук даже не стал никак реагировать на такой глупый вопрос, как бы намекая: объяснял уже раз, чего повторять?
Антошин не сказал — скорее приказал Длинноволоске:
— Стой во дворе! Ничему не удивляйся! Ни с чем не спорь! Я знаю, как сделать так, чтобы ты осталась жрицей, а племя твое жило в безопасности.
Та испуганно посмотрела на полковника:
— Я думала просто с ним поговорить… Просто…
— Боюсь, тут такая история, что одними разговорами не поможешь.
Выражение лица Длинноволоски мгновенно изменилось. Она смотрела строго и властно. Словно в обычной женщине вдруг проснулась жрица.
— Только обещай мне, Инородец, что с мужем моим ничего не случится дурного. Обещай мне!
Вместо ответа Антошин взял у Длинноволоски «глазастый» меч и произнес, улыбаясь:
— Скоро он вернется к тебе, хозяйка.
Окошки в доме были маленькие. Поэтому первоначальный план — появиться неожиданно через окно — сразу отбросили. Ну что ж, тогда придется иначе таинственность нагнетать.
Антошин заглянул в окошко. Седой спал на широкой скамье. Никого больше полковник не увидел. Если Седой в доме один — это хорошо.
Изба была большая, добротная. Седой спал в дальней, теплой ее части.
Антошин и Малко открыли массивную дверь. И тут же, как договаривались, заорали что есть мочи. Вук тоже закаркал за компанию и еще крыльями начал хлопать, видимо для пущего устрашения.
Седой вскочил и начал ошалело оглядываться.
И тут в него полетел меч. Тот самый, «глазастый». Меч летел прямо в Седого — уклониться от него было невозможно.
Но чуть-чуть не долетев до человека, лезвие вонзилось в пол — Малко ловко умел метать.
«Глаз» меча шатался из стороны в сторону, словно хотел получше разглядеть знакомую избу.
Антошин и Малко стояли на пороге, важно сложив руки на груди.
— Вы?! — с ужасом спросил Седой.
— Мы, — торжественно провозгласил Антошин, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Мы. — Он сделал паузу и добавил торжественно: — Посланники богов!
Когда полковник рассказывал Малко о плане, парень категорически возражал против того, чтобы Антошин произносил эти слова, предлагая заменить их словами попроще: «мы — страшные люди» или «мы всё видим», в общем, какой-то детской чепухой.
Но деться Малко было некуда. Парень продолжал стоять, торжественно сложа руки на груди, и лишь недовольно стрельнул глазами в сторону полковника.
— Ты предал бога! — взревел полковник.
— Я?.. — Седой привстал и тут же снова рухнул. — Нет… Вас обманули… Я…
Полковник уже вошел в роль:
— Молчи! Ты выгнал из племени свою любовь, настоящую жрицу! Тебе нет прощения!
Антошин поднял меч — подарок Длинноволоски.
Седой вжался в скамью, прошептал:
— Пощадите!
— Нет тебе спасения!
Антошин прошелся по избе с видом победителя.
Седой с ужасом смотрел на него.
«Быстро же ты сломался! — усмехнулся про себя Антошин. — Даже неинтересно. Но вообще все закономерно: людей, которые ведут себя нечестно, всегда очень легко испугать. Родителей Малко не испугали даже обры, а этот…»
— Бог, пославший меня, милосерден, — изрек Антошин, сам удивляясь собственным словам. — Он оставляет тебе жизнь. Сейчас сюда войдет жена твоя, и ты поклянешься служить ей, выполнять любую ее просьбу. Знай, что боги всегда видят тебя. Но этого мало. Вот ворон. Это ворон-волк. Он тоже посланник. Если ты нарушишь клятву, птицы мгновенно донесут ворону о твой измене, и главный бог покарает тебя в тот же миг!
Антошин хлопнул в ладоши, Вук взлетел с плеча и совершил по избе устрашающий полет, сопровождающийся карканьем и хлопаньем крыльев.
Антошин взглянул на Седого. Казалось, тот хочет слиться со скамейкой, уйти в нее.
Все шло очень хорошо.
