Роман «Солнце над рекой Сангань» китайской писательницы Дин Лин, удостоенный Сталинской премии за 1951 г., посвящен проведению земельной реформы в китайской деревне Теплые Воды. События развертываются в период напряженнейшей борьбы внутри деревни, пробуждения классового сознания масс, период, который завершился конфискацией земли помещиков и разделом излишков их имущества.
Роман «Солнце над рекой Сангань» китайской писательницы Дин Лин, удостоенный Сталинской премии за 1951 г., посвящен проведению земельной реформы в китайской деревне Теплые Воды. События развертываются в период напряженнейшей борьбы внутри деревни, пробуждения классового сознания масс, период, который завершился конфискацией земли помещиков и разделом излишков их имущества.
Этот сложный процесс отражен в романе всесторонне, без упрощения. Посвящая большую часть книги новым людям, новым организациям — партийному руководству деревни, Крестьянскому союзу, Женскому союзу, отряду ополченцев, школе — всему, что уже прочно вошло в быт освобожденной деревни, писательница уделяет внимание также и силам реакции на селе, использующим любые средства, чтобы отдалить свою неминуемую гибель.
Дом помещика в китайской деревне до победы революции в Китае был настоящей крепостью. Пушки охраняли право феодалов на жизнь и смерть крестьян. Помещикам мало было того, что арендаторы, работая круглый год, отдавали им все зерно, а сами питались лишь отрубями. Они заставляли арендаторов работать на них и в доме: мужчин — размалывать зерно, рубить дрова, чинить крыши; женщин — стряпать и шить. Многие помещики считали себя вправе избить любого мужчину и изнасиловать любую женщину, вступивших на их землю; увести дочь за долги отца; сдать в солдаты или отправить на каторжные работы любого жителя деревни, не пришедшегося им по нраву. Кроме непосильной работы на своего помещика, крестьянам приходилось откупаться и от притязаний старосты (обычно тоже помещика): тащить к нему скот, зерно, продукты. Крестьяне снимали с себя последнюю рубашку, только бы откупиться от отправки сына в созданную японцами организацию молодежи, только бы не попасть в рудники на гору Техун, «откуда возврата нет».
Но не все представители помещичьего класса, выведенные Дин Лин в этом романе, одинаковы по своему имущественному положению и моральному облику. Кутила и мот Ли Цзы-цзюнь постепенно сам разоряется, спускает полученное от отца наследство, трусливо бежит от новой, народной власти; он как бы символизирует прогнивший насквозь феодальный строй. Несравненно более опасен Цянь Вэнь-гуй, активно борющийся за свое господство, ищущий спасения в американской интервенции.
Такой помещик-злодей, по народной поговорке, превосходит в хитрости военного стратега древности — Чжугэ Ляна. Щуря маленькие глазки, он с притворным равнодушием взирает на мир. Хозяйничают ли в Китае генералы, ставленники империалистов всех стран, захватывают ли землю войска японских милитаристов — ему всегда хорошо: он богатеет при любой власти. Даже после организации местной демократической власти он все так же посиживает на кане, попивает чай да обмахивается веером, хотя на душе у него далеко не спокойно. Одна у него надежда — поскорей бы пришли гоминдановцы с американскими пушками!
Но теперь хозяйничанью помещиков пришел конец. Уже более двух десятков лет прошло со времени первых преобразований на селе, которые проводила Коммунистическая партия Китая. Если в антияпонской войне, в интересах сохранения единого национального фронта, дело шло только об ограничении эксплуатации — снижении арендной платы и ростовщического процента, то после капитуляции Японии при очищении страны от предателей у многих помещиков, служивших захватчикам, конфисковали землю и имущество. Когда Чан Кай-ши вместе с американскими интервентами развязал гражданскую войну, в каждом районе, освобожденном Народно-освободительной армией, борьба с помещиками развертывалась по-своему. И только Всекитайская аграрная конференция, созванная коммунистической партией в сентябре 1947 г., подытожив весь опыт проведения реформы — особенно последних двух лет, — выработала единые «Основные положения земельного закона Китая». С этим оружием, под руководством коммунистов, местной демократической власти и крестьянских союзов трудовое крестьянство освобожденного Китая двинулось в решающее наступление на остатки средневековья, на тех, кто, составляя едва 10 процентов всего сельского населения, владел 70–80 процентами земли.
