Первый курс, Воробьёвы горы. Мифологический факультет распахнул свои двери перед семнадцатилетней Алисой. Вдумчивая, наблюдательная, она ищет то важное, что часто сокрыто от нас в суматохе дней, – «крупицы золота», которые так нужны в наше слишком быстрое и равнодушное время. Чутко, поэтично, правдиво и мудро – о юности, дружбе и первой любви.
«И Я открыл им имя Твоё и открою, да любовь,
которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них»
Ин 17:26
Бывает, минувшие события кажутся мне далёкими и туманными, но порой, словно озарённые лучами солнца, они проясняются, выступают во всей полноте и расцвечивают полотно моей жизни. Как выразителен и красочен становится тогда узор, бережно хранимый памятью! Она воскрешает былое, и всё здесь промыслительно, всё драгоценно.
Часть I. Вниз
***
Никогда не забуду июльскую пятницу, когда я снова поехала на мифологический факультет. В тот день у входа появилась большая доска со списками поступивших – моя фамилия притаилась на клочке арагонской группы, где, кроме меня, числилось всего три человека. Эту группу набирали раз в несколько лет, и немудрено, что выпускники арагонского всегда были наперечёт. Но на этот раз удивились даже видавшие виды профессора из приёмной комиссии. Один из них назвал нашу группу самой малочисленной за всю историю не только факультета, но и вуза, и полушутя пригрозил, что нас расформируют ещё до начала семестра. Что ж, посмотрим!
Я поднялась к учебной части, где шумели новоиспечённые студенты.
–Как перевестись на другое отделение? – тревожно спрашивала круглолицая девушка.
–Есть кто из общаги? – кричал белокурый юноша, подбрасывая кепку и оглядываясь по сторонам.
–Приходите на мой концерт! – звала девушка в кожаной куртке.
–Кто потерял паспорт? Ты прошёл медосмотр? Где профком? Кто тут крайний? – гудело, кричало, приветствовало друг друга и радовалось всё вокруг. Я заняла очередь и, отойдя в сторону, присела на подоконник. За окном, далеко внизу, на пыльном проспекте, мелькали машины. Островки зелени с пёстрыми клумбами едва виднелись за рекламными вывесками и лентами торговых палаток.
–Ты Алиска-металлистка?
Рядом стоял юноша с тёмными, ниспадавшими на лоб вихрами. Он дружелюбно разглядывал мою футболку, любимую и заношенную футболку с группой «Реквием». Кто такой? Лицо как будто незнакомое…
Юноша улыбнулся, ещё сильнее взъерошил волосы, рассмеялся и исчез.
Может, мы встречались на каком-нибудь концерте? Или на вступительных экзаменах? Что-то не припомню… Надо было спросить… Уж не привиделся ли он мне? Пока я так гадала, подошла моя очередь получать студенческий. Я прошла в учебную часть и присела на краешек стула у входной двери. Дверь захлопнулась от сквозняка. Стало тихо. Юноша явно привиделся.
Куратор первого курса протянула мне анкету. ФИО, прописка, семья… Или не привиделся? Он был на олимпиаде, не иначе. Что ж я не спросила… «Нуждаетесь ли вы в общежитии?» Весьма! Но куратор, сдвинув очки на кончик носа, покачала головой и вычеркнула мою галочку:
–Если вы из ближнего Подмосковья, то на общежитие не рассчитывайте!
Я вернулась в коридор и огляделась. Толчея, как тут его найти? Да и зачем? В конце концов, спрошу осенью… А пока лето, и я студентка – пусть без общежития, но всё же студентка! – вот он, мой билет, синий, шершавый, с тиснёными золотыми буквами!
–Алиска!
Вспышка, вихрь – и радостные объятия Ленки, моей подруги по вступительным курсам. Мы общались весь последний год, и я уже не мыслила себе университета без Ленки. Было весело и приятно смотреть на её светлые брови и белёсые ресницы голубых глаз: сама она привыкла отводить взгляд при разговоре, хотя чутко, по одному только голосу, улавливала настроение собеседника. Если он грустил, то Ленка говорила без умолку, стараясь его растормошить, и казалось, что это она сама по себе болтлива и легкомысленна. Но кто узнавал её лучше, назвал бы одним из самых сдержанных и серьёзных людей на свете. Ленка любила читать и много размышляла над книгами; она была наблюдательна и деликатна, честна сама с собой, многое видела, многое понимала, о многом догадывалась, о многом молчала и при этом оставалась удивительно жизнерадостной. Мы часто смеялись – быть может, всем нужен такой друг, с которым можно посмеяться, даже если хочется плакать.
Мы с Ленкой не виделись со вступительных экзаменов: она уезжала на море и вернулась лишь накануне.
–Знакомьтесь: Есения-поэтесса, – Ленка кивнула на девушку неподалёку. – Алиска-металлистка, – кивок в мою сторону.
Девушка улыбнулась и, извинившись – её ждут – ушла. Ленка помахала ей и стала сравнивать наши студенческие билеты.
–Так вот откуда эта «металлистка» взялась, – проговорила я тем временем. – Он от тебя, значит, услышал!
–Кто?
Я огляделась:
–Такой тёмный. Лохматый. Его тут нет.
–А, лохматый… Это Игорь. Панк.
–Разве? Не похож он на панка.
–Не знаю, мне Матвей так сказал, – пожала плечами Ленка. Матвей ходил вместе с нами на подготовительные курсы, и Ленка была безответно влюблена в него. – Мы все тебя внизу ждали, а потом Игорь куда-то умотал.
–А он вообще кто?
–Одноклассник Матвея. Поступил на астурлеонский.
–А Матвей где?
–Он тут как-то быстро проскочил, сейчас уже на медосмотре, – ответила Ленка и потянула меня к лестнице. – Пойдём и мы скорее.
