— Плевать мне на деньги, но от награды не отказался бы. Когда федералы обнаружат судовой дневник «Либерталии» — всплывет и мое имя. Увидят, что я добровольно заключил договор с разбойниками. А твой муж большой человек, он может замять эту историю. А денег мне не нужно. Я лишь хочу уберечь свою шею от веревки. Ведь ты поможешь мне, девочка? Замолвишь за меня словечко: в память о том, что мы пережили вместе?
Элен усмехнулась, хотела ответить колкостью, но голова неожиданно закружилась. Сознание подернулось черной пленкой, наступила звенящая тишина. И послышался тихий шепот. Он нарастал, усиливался и вот уже рокочет подобно водопаду:
— Агент APS 129-45-78, как слышишь меня? Анжела, ответь.
Элен Камская медленно поднимается с кресла, а губы послушно шепчут:
— Я Анжела. Слышу хорошо. Жду приказа.
— Рядом с тобой человек. Убей его. Потом получишь дальнейшие инструкции.
— Что ты бормочешь? — удивился Поллак. — С тобой все в порядке?
Женщина направилась к нему, протянула руки. Бывший старпом взглянул ей в глаза и ужаснулся. Они были холодными и пустыми.
— Что с тобой, Элен?! — голос Генри сорвался на крик.
Рука новоявленного зомби скользнула к его поясу, ухватила рукоятку ножа. Блестящее лезвие с тихим визгом покинуло ножны. В последний момент Поллак успел перехватить руку с занесенным оружием, но не рассчитал силы противника. Удар снизу вверх, вспышка боли, из глубокой раны на лбу хлынула кровь, заливая глаза. Следующий удар нацелен ему в живот. Он бьет женщину по руке, лезвие соскальзывает вниз, с чавкающим звуком рвет комбинезон и проникает в бедро. Поллак ревет от боли и ярости, наносит ответный удар кулаком, один, другой, третий по мерзкой уродливой роже чудовища. Женщина отлетает к стене, но не падает. Упрямо идет к нему, на вытянутом в его сторону ноже блестит кровь, его кровь. И тогда старпом вспоминает о лучемете. Вспышка выстрела и женщину вновь отбрасывает к стене. На груди прожженная дыра. Поллак остервенело жмет на гашетку. Элен дергается, как кукла на веревочке, но по-прежнему жива. Сухой щелчок и гаснущий индикатор на корпусе оружия возвещает о разряженной батарее.
Зомби сидит на полу, бестолково крутит головой, беззвучно шевелит губами.
Старпом близок к помешательству, по лицу обильно струится кровь, с громкими шлепками падает на металлический пол. Почему так громко? Капли не могут издавать такой барабанный бой! Или это стучит его сердце?
Зомби вновь поднимается на ноги. И тогда Генри с воплем бросается на него и втыкает острие излучателя в безжизненный холодный глаз.
Тьма. Кромешная тьма. И тишина. Свет вспыхивает внезапно. Поллак лежит на полу, ощущает легкую вибрацию двигателей. С трудом поворачивает голову и видит рядом с собой обезображенное лицо Элен. Видит ее остекленевший взор — мертва, наконец, мертва. Что это было? Он сражался с роботом? Какая жуткая слабость. Надо перевязать раны, иначе смерть. Он пытается подняться, но тело не слушается. Голова кружится, в глазах снова меркнет свет.
Огромная туша линейного линкора выровняла скорости относительно «Либерталии» и астероида, и замерла, затмив собой большую часть звездной сферы. Барбеты и казематы орудий находились в боевом положении. Из них в сторону баркентины щерилось столько всего смертоносного, единственного залпа десятой части которого хватило бы, чтобы поставить на ее существовании жирную точку.
Пять судов боевого охранения завертели свой завораживающий хоровод вокруг «Либерталии», делая и так никакие шансы на ее выживание в случае провала переговоров вообще невероятными. Тем не менее, баркентина всем своим видом излучала безмятежность и спокойствие. Все бойницы канонерских палуб были задраены, стволы рельсовых орудий лежали в транспортном положении, жерла торпедных аппаратов были также задраены и даже, удивительное дело, бронещитки БИЦа, командных и боевых рубок были широко открыты, отражая в своих бронестеклах бриллиантовое мерцание далеких звезд.
— Кэп, вызов с линкора, — наконец-то раздался в динамиках возбужденный голос связиста.
Весь экипаж «Либерталии» понимал, что сейчас решается судьба каждого — быть ли ему счастливым и богатым, или умереть прямо здесь и сейчас. На пленение и последующий суд никто не рассчитывал. И только размороженное мясо неприкаянно бродило по складам и грузовым палубам, безмятежно пуская слюни.
— Соединяй, — проговорил капитан, мигом преображаясь.
Сейчас это был спокойный, уверенный в себе старый космический волк, четко понимающий, что он делает, и абсолютно не беспокоящийся о возможных нежелательных последствиях.
На центральном экране появилось лицо холеного подтянутого человека, так же как и капитан, ничуть не нервничающего. Удивительные белоснежные волосы странно контрастировали с загорелой кожей.
«Напускное, — подумал Аллан. — Он сейчас также кипишует, как и мы. Перевес — да, на его стороне, но он не знает, сколько мы уже загрузили, а, значит, сразу палить не будет. А еще он знает, что у меня его жена. Значит, поторгуемся».
— Мерфи?
Капитан молча кивнул. Пусть Камский говорит. Чем позже ему придется отвечать, тем лучше.
