Как поступить, если попала в чужой мир? Конечно заняться делом. Чтобы по душе, и в карманах звенело, и сердцу не было времени для тоски по привычным вещам. А еще обустроить быт, спасти рабов, обзавестись мужем, проклятьем, а нет, это не про меня. Так что там еще: податься в бега, изменить расстановку сил чуть не начав войну... Да что ж такое?! Я же скромная попаданка с умеренными аппетитами, куда мне такие потрясения? Отказываюсь! Как нельзя? Равновесие? А это что за птица? И дайте кто-то краски, а то я за себя не ручаюсь... вот так, как-то. В тексте есть: рабство, адекватная героиня, бытовое фэнтези Ограничение: 18+
На крыльце ведьминого домика, спрятанного глубоко в лесу, я сидела одетая в ветхий халат и разношенные тапочки. Руки были заняты чисткой местных овощей пока в голове проносились воспоминания о прошлой жизни. О родителях и друзьях. Об уютной моей квартирке-однушке с телевизором, стиральной машинкой и розетками. О мире, где слово «комфорт» не воспримут за ругательство. Эх.
− Хватит тут издыхать. Заканчивай скорей и берись за травы. Да не забудь все по отдельности сушить!
− Угу. – Смысла отвечать еще что-то не было.
− Как закончишь воды принеси. – Отвернувшись от меня проворчала во всех смыслах ведьма и похромала в дом.
Кто-то подумает, что я попала в волшебную сказку и будет недалек от истины. Но я бы добавила, что сказка сказке рознь. Тут как посмотреть.
А начиналось-то все как во сне… Как в сбывшейся мечте о свободном полете над сказочными лугами. От высоты захватывало дух. Где-то слева проносились горы, будто нарисованные краской в оттенках сиреневого с изумрудными вершинами. А внизу все быстрее пробегали поля с пролесками и что-то на подобии виноградников. Потом на смену дикой местности пришли небольшие и какие-то игрушечные города. Дороги белоснежной ровной скатертью, вели к ровным красным домикам с черными крышами. Узкие проулки белели лабиринтом, украшенным разноцветными фонтанами и кружевом клумб. Казалось, я смотрю на декорации к фильму.
Потом был экзотический лес с мясистыми ветками вместо листьев. У разных деревьев они были разной формы и оттенков зеленого. Спасибо хоть цвет привычный. Когда впереди выросли горы словно горный хребет вдруг изогнулся буквой «г», я впервые струхнула. Даже во сне становиться красным акцентом на диковинном пейзаже не хотелось. Вскоре лес кончился, а у самого подножья гор простиралась черная равнина со скудной растительностью. Мне показалось, что вся эта площадка волнуется словно водная гладь под порывами ветра. Вдруг меня бросило вниз прямо в эту вонючую подозрительно пахнущую затхлым болотом и серой черноту. «Один плюс не об горы.» − Подумала я и попыталась уйти в беспамятство. Да кто ж даст?
Впервые с момента полета я услышала хоть что-то. И это был противный звон в ушах. А когда он стих стало все отчетливей слышно чье-то отдаленное бормотание.
− Чего разлеглась? − Заскрипели мне в ухо. − Поднимайся и двигай к лесу.
Я вздрогнула, разлепила веки. Хотела было спросить у старушки так нежно приведшей меня в чувства что вообще здесь происходит, но она уже семенила по тропинке к выходу из болота. Да и не уверена, что получилось бы заговорить. Язык словно прирос к небу. В горле от сухости першило. А в глазах то и дело плясали мушки и пробегала непонятная цветная рябь, которую еле получалось смаргивать. Ноги едва слушались. Ощущение было будто они, а скорее все тело, один большой отек. В гудящем мозгу метнулась мысль: «Может та грязь какая-то токсичная или у меня на нее аллергия?» Как только подумала об этом, тело начало чесаться. Возможно дело в самовнушении.
На краю болота бабушка присела на лежащий сруб дерева. Спутница была ниже меня на пол головы, худенькая и в халате непонятного кроя. Но это была хотя бы одежда, в то время как мою наготу прикрывала какая-то ветхая простыня. Моя спутница принялась поправлять одну из тряпиц которыми до самых бедер были перемотаны ее ноги. Она что-то бормотала на непонятном мне языке не обращая внимание на подошедшую меня.
− Летать значит любишь. Во сне, – усмехнулась она уголком сморщенного рта. Замечу совсем не дружелюбно. А может показалось. Есть у меня такая привычка во всем искать скрытый смысл.
Бабуля тем временем продолжила разговаривать, обращаясь скорее сама к себе.
− Сильна. Порвала купол. Вывалилась. Прореха все еще заживает. Ух, хех, кха-а.
− Где я? – Спросила, едва совладав с голосом в надежде изменить статус мебели.
− В другом мире. – Мне ответили, не отвлекаясь на зрительный контакт. Мол я сказала, а верить или нет дело твое.
− Точно в другом? – Я решилась уточнить. Вдруг у бабушки на почве одиночества развился талант юмориста.
− Да, не из этого. Остаточный след вижу от разрыва астрала. Изнутри так не сделать, значит ты из вне.
Я хотела еще что-то спросить, но старушка уже двинулась в путь, и я решила помолчать до следующей остановки. Увидев, что я зависла, моя спутница снова скомандовала лаконично, но понятно:
− Топай давай! Ляжешь не встанешь.
И мы молча побрели дальше. Я глядела на сухую спину и корила себя. Подумаешь больно во всем теле. Так не навсегда же. Конечно еще мне страшно от неопределенности. Но как-то оно все будет. А вот спутница моя очевидно не первый год терпит боль и лишения, но не сдается. От того и характер немного сложный. Ей еще хочется жить несмотря ни на что. Надо брать пример и не унывать.
