Такси высаживает их у вытянутого строения. За стеклом видны столики и метрдотель.
— Туда, — показывает Мареско.
Они занимают столик у окна. Изучают меню. Отпускают комментарии по поводу названия некоторых блюд, особенно аппетитно звучащих.
— Советую утку в апельсинах, — шепчет Мареско.
— Вы здесь часто бываете?
— Нет. Люблю дома обедать.
— Как и я. Ешь где придется и что попало, а потом всё на здоровье и сказывается.
Разговор приобретает дружеский характер. Наконец Мареско решается:
— Теперь мы в другой обстановке, признайтесь, вы мне часто лгали?
— Я?
— Да. Вы быстро раскусили, что меня можно разжалобить рассказами о ваших бедствиях и страданиях. Это так! Увы, такое воспитание, и вы воспользовались. Это не упрек — это урок мне на будущее. А признайтесь, иногда вы мне рассказывали совершенно невероятные истории, удовольствия ради выдуманные вами… А, добрый чинуша, тебе нужны сильные до отвращения эмоции — так на, получай! Кража сапфира или бумажника… Вы думали, меня так просто обвести вокруг пальца?
— Нет.
— Вы правы. Я очень доверчив. Не настолько, чтобы, но… я вас понял! Что-то вроде мести? Вас арестовали, посадили в тюрьму и насильно навязали адвоката, посредственного, неопытного! Нашли козла отпущения. Нет, да сидите же! И вот мы сейчас за этим столом, перед нами аппетитное жаркое, и мы с вами похожи на двух сообщников… Скажите: вы такая опытная, виртуоз в своем деле, как вы это делаете?
Иоланда сначала возмущается, кипит, нервничает. Затем снисходительно-игриво:
— Вы необычный адвокат! Признаюсь, мне нравилось видеть вас озадаченным и сердитым. Вам нравилось слушать о мелких кражах, но не о крупных! Столько страдания было написано на вашем лице.
Смеются оба. Мареско поднимает бокал:
— Ваше здоровье! В вас что-то есть, честное слово! А теперь я вас спрошу о том, о чем недавно и не посмел бы спросить.
— Смелее!
— Боюсь, пошлете меня куда подальше.
— О, мэтр, я думала, мы друзья!
Молчание, слышен звон посуды. Мареско держит Иоланду за руку.
— Я бы хотел… как бы сказать… Я бы хотел сам все видеть. Понимаете? Вот.
— И все? — говорит она, немало удивленная. — Хорошо. Вот салфетки…
— Нет, не то. Я хочу пойти в Нувель-Галери. И вы украдете, что хотите.
— Я вас не понимаю.
— Все просто. Вы крадете то, что вам нравится. Меня не сам предмет интересует. Жест!
Иоланда совсем растерялась. Тут и удивление и боязнь…
— Что хочу? Не важно что? — переспрашивает она.
— Точно. Не важно. И не что-то полезное, красивое или редкое. Важно, чтобы стоило дорого и, если можно, под самым носом у продавца.
На этот раз Иоланда действительно волнуется:
— Это несерьезно! Если меня поймают, в моем-то положении! Что со мной будет?
— Я вам помогу, поверьте. Зачем раздувать из мухи слона? Вы ничем не рискуете.
— Кому это нужно?
— Мне. Очень нужно. Я пишу работу по психологии о вожделении. Как вам объяснить… Все начинается с того, что человек с самого начала чего-то лишен, вскоре он замечает это, и вот наступает момент, когда он может получить то, о чем мечтает.
Она смотрит на него, покачивая головой.
— Вы… не ожидала, — шепчет она. — Но как же я могу? Начнем с того, что, завидев продавщицу, я сразу убегаю. Со мной было такое, и не раз!
— Ладно. Предположим, она далеко…
— Ну, не знаю. Все происходит так быстро, даже не успеваешь дать себе отчет — дело сделано, и вещичка у меня в сумочке. Самое сложное — уйти, идти и не озираться по сторонам.
Мареско слушает. Иоланда говорит правду. Все так, но сама она уж слишком примитивна. Разве она может чувствовать то же, что и он?
— А дальше?
— Что дальше? Не думаю о случившемся, иду себе дальше.
— И можете снова украсть?
— Конечно.
— С таким же желанием?
— Почему нет?
Она его разочаровывает. Значит, ей незнакомо, что желание пропадает, когда дело сделано, таковы правила игры. Она, конечно, разбирается во всех тонкостях, что, как… Но одного лишена полностью — чувства наслаждения! Что-то вроде псовой охоты! Там самое ценное — не убить, а показать свою ловкость. Вожделенный объект прячется от нацеленных на него глаз, от прикосновения рук. А! Захват! Пальцы сжимают добычу и душат ее!
— О чем вы задумались, мэтр? — спрашивает робко. — У вас недовольный вид!
— Напротив! Вы мне очень помогли-, но сделали бы еще больше, и я буду вам за это признателен, когда увижу вас в деле.
— Настаиваете?
— Да. Больше я вас ни о чем не попрошу.
Проверяет счет, отсчитывает чаевые и встает.
— В Нувель-Галери, решено!
— Думаю, время не совсем подходящее, — замечает она.
Ему все равно! Входят в универмаг.
— Если вы не против, дайте мне руку. Как будто я вас тяну за собой.
Вдвоем прогуливаются по отделам, как настоящая пара.
— Вы чувствуете? — тихо спрашивает Мареско.
— Что?
— Желание!
— Это происходит не сразу, не с первого раза! Сначала пойдемте выпьем кофе, а потом…
— Идемте в кафе!
Устраиваются в стороне. Она смотрит вокруг.
