Я активно помогала Бернару: приводила в порядок комнату для гостей, сделала пару звонков и отложила несколько встреч, но самое главное заключалось не в этом. Воспользовавшись всеобщей суетой, я поднялась наверх, достала из сундука пистолет и спрятала в чемодан, куда уже побросала те вещи, которые понадобятся мне на бульваре Сен-Жермен. Затем, будто наказывая себя, навестила свекровь. Та дремала и не отвечала на вопросы. Я прочла перечень назначенных ей лекарств и заприметила одно, которое давали мне в клинике для поддержания духа. У него было совершенно непроизносимое название, отдаленно напоминающее слово «кураре»[2]. Бедняжку действительно сильно прихватило, раз ее лечили препаратами, которые в недавнем прошлом столь усердно прятали от меня. Пожалуй, мое представление уже началось. Если ее также не станет, мне останется лишь развестись с Бернаром, и тогда я наконец-то буду свободна. Да, то была минута мистического опьянения! Я вспоминала о ней на следующее утро и вечером, что возбуждало меня, в то время как днем мне не давал покоя вопрос: «Так кто же я на самом деле?» Правда, сомнения проходили, как легкое головокружение.
Я дождалась прихода сиделки, молодой женщины с прической под Жанну д’Арк. Она стала ненавистна мне с первого взгляда, потому что Принц грациозно вышел ей навстречу и издал — ну просто добряк! — трогательное мяуканье истосковавшегося котенка.
— Какой миленький! — воскликнула она.
«Подавилась бы ты им!» — подумала я.
Подхватив свой чемодан, я наскоро попрощалась с Бернаром. Отпустив такси и войдя в квартиру матери, я замерла на мгновение. Мне показалось, что время остановилось, что мать ждет меня в своем кабинете и все нужно начинать сначала: Руасси, гостиница, бутыль, разбитая о край ванны. Я опустилась в ближайшее кресло.
Хочу мимоходом отметить одну деталь, небезынтересную для медиков. Я приближалась к намеченной цели то с лихорадочным усердием, то с отвращением и усталостью. Я с огромным усилием заставила себя позвонить Стефану и, придав голосу легкую игривость, наскоро обрисовала ему ситуацию.
— Чем могу помочь? — спросил он.
— Ничем. Если вдруг Бернар позвонит вам под каким-либо предлогом, заверьте его, что задерживаетесь в Антибе на некоторое время из-за угрозы забастовки, о которой я вам рассказала.
— Но к чему все эти скрытности?
— Потому что хочу приехать к вам на выходные. В настоящее время дом стал утомлять меня. С ними и так не очень-то весело, а теперь еще эта сиделка!
— Но, Кристина, что же вы скажете мужу?
— Правду. Или почти. Что я нужна вам по чисто техническим причинам, а это весьма правдоподобно. Я вылечу рейсом Эйр Интер. Забронируйте мне номер в «Руаяле» на субботу и воскресенье. Вас это совсем не радует? Я нарушаю ваши планы?
— Да нет же, Крис. Напротив, я счастлив. Даже не мог и надеяться.
— И уж конечно никому не говорите о моем приезде.
— Конечно. В любом случае на верфи в выходные никого нет. Я встречу вас в аэропорту, даже нет…
Молчание. Он думал. Затем:
— Что вы скажете насчет того, чтобы вместо гостиницы переночевать на борту «Поларлиса»? Это голландское судно, которое мне привели вчера из-за каких-то проблем с двигателем. Сам-то я в двигателях не силен, но кризис есть кризис, попытаюсь его наладить. Там все так шикарно, вот увидите. Уверен, вам понравится.
Я уже представляла, как заполучу этого глупого донжуана. Злая звезда подводила его ко мне совсем тепленьким.
— Прекрасная мысль, — согласилась я. — Ну все, до субботы.
— Целую, — только и успел крикнуть он.
Я выбрала одну из сумочек мамы, которой она почти не пользовалась, потому что считала ее похожей на ранец. Для поездки же она была идеальной. В полдень я заглянула домой под предлогом узнать, все ли в порядке. Сиделка уже взяла бразды правления в свои руки. Мне оставалось лишь одобрить ее работу. Она даже не захотела, чтобы я помогла ей с обедом. Бернар еще не вернулся, и я оставила ему записку:
