В то время, как Сомерсет чувствовал себя вынужденным засвидетельствовать герцогине почтение, полагающиеся ее положению и полу, позволить ей ходатайствовать за жителей Ладлоу, у него не было намерения обращать внимание на приводимые доводы. Ладлоу долго являлся крепостью Йорков, - день расплаты обязан оказать благотворный эффект на другие города, колеблющиеся в своей верности Ланкастерам. Сомерсет прервал ее, чтобы спросить об уже известном. Герцогиня Йорк ответила довольно охотно. Ее муж? Он покинул Ладлоу, как и ее брат, граф Солсбери, с ее племянником, графом Уорвиком. Ее сыновья, Эдвард, граф Марч, и Эдмунд, граф Рутланд? Тоже уехали, заверила она холодно.
Сомерсет поднялся в стременах, окидывая взглядом сверху Высокую улицу по направлению к возвышающимся каменным стенам внешнего двора замка. Он знал, герцогиня говорила правду; само ее присутствие здесь было необходимым доказательством, - Йорки сбежали. Кроме того, вспомнил Сомерсет, позади замка был мост через реку Тим, соединяющийся с дорогой, ведущей на запад, к Уэльсу.
Он резко взмахнул рукой, и солдаты двинулись по ступеням к кресту. Дети отпрянули, и Сомерсет испытал удовлетворение, увидев внезапный страх на надменном красивом лице Сесиль Невилл. Она прижала к себе сыновей и поинтересовалась, не намеревается ли господин Сомерсет отомстить невинным детям?
'Мои люди здесь, чтобы проследить за вашей безопасностью, госпожа'. Ее презрение причиняло боль; герцогиня была всего лишь женщиной. Женщиной из семьи Йорков. Он не видел причин не напоминать ей о действительности их вызывающих почтение положений, произнес герцог откровенно, добавив, что колеблется решить, - не должна ли пленница быть благодарна за предоставление вооруженной охраны еще до наступления темноты.
Герцогиня побелела, услышав в словах захватчика похоронный звон по Ладлоу. Теперь она понимала, - только один человек мог предотвратить предстоящую резню, - странная мягкая душа, томившаяся лишь по духовному миру и связанная брачными узами с женщиной, известной йоркистам под наименованием Мессалины.
'Я желаю увидеть Его Милость Короля', произнесла она настойчиво. 'У него нет более преданных подданных, чем народ Ладлоу'.
Требование было невозможным, но оно могло не оказаться признанным как таковое. Сомерсет сглотнул горькую отповедь и лаконично ответил: 'Его Милости следовало остаться в Леоминстере'.
Но Сесиль больше не смотрела на Сомерсета. Ричард, стоявший столь близко к ней, что мог наступить на подол платья, почувствовал, как тело задеревенело, легким нерешительным движением быстро поникло. Затем она склонилась на вершине ступеней в реверансе, очень точным и контролируемым движением, полностью отсутствующим в ее обычном изяществе. Ричард спешно последовал ее примеру и склонился на ступенях рыночного креста, таким образом в первый раз встретив королеву Ланкастеров.
Первое впечатление оказалось благоговейным страхом. Маргарита Анжуйская была самой прекрасной женщиной, которую он когда-либо видел, прекрасной как королевы из сказок Джоан, рассказываемых при укладывании спать. Полностью в золотом и черном, словно бабочки- махаоны, за которыми он гонялся все лето в безнадежном восхищении. Глаза огромные и черные, чернее чем розарии Уитби, щедро поливаемые его матерью. Алый рот, кожа, белая как снег, темные волосы, покрытые головным убором из золотого газа, лицо, обрамленное складками блестящего мерцающего материала, казавшегося созданным из солнечного света. Ничего подобного раньше он не видел и не мог отвести глаз от этого, или от нее.
'Где ваш супруг, госпожа? Конечно же, он не бросил вас расплачиваться за свою измену?' Ричард любил звук голоса своей матери, чистый и низкий, отдающий такой же музыкой, как и церковные колокола. Голос прекрасной королевы обернулся разочарованием, резко и едко напоенный насмешкой, столь сильно выделяющийся произношением родного Анжу, что он едва распознавал ее слова.
'Мой супруг поклялся в верности Его Милости королю и он держит свое слово'. Королева рассмеялась. Ричард снова не обрадовался, услышав звук ее голоса. Он ненавязчиво придвинулся ближе к матери, проскользнул рукой в рукав ее платья.
С внезапным ужасом он осознал, что блестящие черные глаза решили остановиться на нем. Похолодев под ее взглядом, он тоже стал всматриваться в королеву Ланкастеров, неспособный отвести свои глаза от ее. Ричард привык, - взрослые смотрели на него, не замечая. Он принимал это как особенность видения взрослых. Сейчас мальчик видел, - с королевой дело обстояло иначе, она видела его очень ясно. Что-то очень холодное и подозрительно оценивающее было в ее взгляде, что-то пугающее, не понятно точно - чем?
Королева смотрела на его мать. 'С момента как ваш супруг и ваши сыновья Марч и Рутланд столь отважно избежали последствий своего предательства, вам, госпожа, остается стать свидетелем вместо них. Отметьте какую цену мы должны взыскать с этих лиц, неверных короне'. Ответ Сесиль был немедленным и неожиданным. Она вышла перед лоснящейся черной кобылой Маргариты.
