Минуло совсем немного дней, и Бесс ощутила, как подпала под чары столь любимого герцогом Глостером Йоркшира. Поездки в долину и тихие музыкальные вечера стали долгожданным облегчением, последовавшим за чахоточным весельем Вестминстера, Виндзора и Шина. Красота местных болот, пустоши багряных холмов над глубоко запавшими цветущими лощинами Уэнслидейла и Ковердейла превратились для нее в неиссякаемый источник наслаждения. К тому же Бесс полюбила откровенный и простой йоркширский народ. Останавливаясь на ферме, где ей предлагали подкрепиться свежеиспеченным хлебом и вкуснейшим сыром, Бесс вела разговоры с крестьянами и хохотала над своей неспособностью хорошо понимать их речь. С ветвей полетели осенние листья, охотничьи компании с раскрасневшимися щеками возвращались домой, где их поджидали огонь в камине, наполненном массивными бревнами, и стол, покрытый сытной едой. Лондон казался слишком далеким, равно как и Тендринг Холл, шумная резиденция лорда Говарда. Бесс провела там шесть изнурительных месяцев в обществе четырех родных сестер Томаса и одной сводной, по имени Екатерина. Домашние отличались оживленностью и сварливостью, и лишь для Екатерины Бесс открыла свое сердце. Лорд Говард не уставал подавлять невестку, а его вторая жена Маргарет казалась на фоне супруга крохотной мышкой, а не женщиной.
Бесс была рада оказаться вдали от знакомых мест, и недели в Миддлхэме пролетели на волне незамутненного счастья, если не считать ее первой, случившейся в пылу, ссоры с Томасом. Слишком сильно причина расхождения во взглядах задела чувства молодой женщины. Бесс надеялась, что являла собой образец любезной и заботливой супруги, а маленький Том обоим родителям принес много радости, но с ее стороны все равно ощущалась прохлада, которую Томас или не видел, или, в любом случае, не пытался развеять. Его манера занятия любовью не отличалась разнообразием и выдумкой, вдобавок он не затягивал исполнение супружеских обязанностей надолго, оставляя жену опустошенной и вынуждая ту с тоской вспоминать годы, проведенные с Хамфри.
Однажды утром один из посыльных Ричарда прискакал, доставив Бесс письмо от лорда Риверса. Он посещал Кентербери, где обнаружил и архиепископа, и лорда Эссекса в отчаянии от поведения Джона. Согласно их рассказам, мальчик демонстрировал бунтарский дух и нежелание учиться. Джентльмены сочли, что ребенку пойдет на пользу попасть под опеку кого-то знатного, и, так как Энтони симпатизировал Джону, то готов был взять его к себе и понаблюдать, выйдет ли разбудить в юном паже лучший настрой.
'Разумеется, мне следует позволить Джону поехать к лорду Риверсу', - произнесла Бесс, - 'И если Джон сам того желает, как пишет милорд, то он-'
'Не знаю, дам ли я свое согласие', - ответил Томас. Он дернул головой в сторону оруженосца Дэви, достающего охотничьи принадлежности господина, и, когда дверь закрылась, продолжил: 'Вудвиллы не принадлежат к тому обществу, которое я хотел бы видеть вокруг мальчика. Нельзя создать шелковый кошель из свиного ушка. Ко всему прочему, каждый из них славится распущенностью'.
Бесс одеревенела. 'Я никогда не слышала, чтобы подобное относили к Энтони или к Ее Величеству. Ты несправедлив'.
'Ну, мне никто из них не по нраву. Высокородные друзья моего отца лучше отвечают требованиям общественных норм'.
'И архиепископ, и лорд Эссекс посчитали совершенно подходящим решением отправить Джона к милорду Риверсу'.
'Оба они уже люди пожилые! Что им известно о нуждах мальчика? С твоей стороны будет благоразумнее послать Джона на море на одном из кораблей моего отца'.
'Боже Милостивый!' - воскликнула Бесс. 'Джон не сын бедного рыцаря, чтобы таким образом его отправлять прочь. Да он и юн чересчур. Позволишь ли тебе также напомнить, что отныне он лорд Бернерс?'
Даже смуглая кожа Томаса не смугла скрыть заливший его скулы румянец. 'А я до сих пор простой мастер Говард. Знаю, для тебя я ниже по рангу твоего сына'.
'Я так не думаю', - Бесс тоже вспыхнула и мгновенно пожалела о вырвавшихся словах, ибо их глубокая искренность не делала произнесенное менее жестоким.
Томас отпрянул от жены к окну. 'Я понимаю, что ты всегда меня презирала', - выдохнул он в конце концов, - 'что вышла за меня только для соблюдения воли короля'.
'Господи', - подумала Бесс, - 'если бы Томас только знал, как близок к истине!' Она с таким трудом старалась не думать об Эдварде, но едва проходил даже день, когда на память не возвращались моменты, проведенные под ветвями старого тиса. В завершение спора Бесс заявила: 'Не в моих силах изменить носимый Джоном титул, также, как и занимаемое им в обществе положение. Если лорд Риверс возьмет его под свое крыло, я буду очень ему благодарна. Это настолько же ученый человек, насколько и великий поединщик, что вам прекрасно известно. Он сильно заинтересован в мастере Кэкстоне и новых печатных книгах, и, с моей точки зрения, даст Джону более широкое образование, чем большинство других'.
Все еще находясь к Бесс спиной, Томас произнес: 'Я продолжаю оставаться несогласным с возможностью отъезда Джона'.
