Дженни протянула руку, помогая ему подняться, и они пошли вдоль реки.
Стояла жара, солнце нещадно палило, а они все шли и шли. Дженни потеряла счет времени. Дышалось тяжело, каждое движение давалось с трудом, словно к рукам и ногам привязали гири. Периодически приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Дженни подумала, как хорошо, что они не идут в гору, карабкаться вверх точно не смогла бы. Она покосилась на Роберта. Он шел молча, стиснув зубы, и старался держаться прямо, как будто ничего не произошло. И Дженни побоялась его о чем-либо спрашивать.
Внезапно Роберт остановился и указал на нечто ветхое, не то шалаш, не то хижину слева, по ту сторону реки. Они перешли речку вброд и направились к хижине.
За обветшалым деревянным заборчиком паслись козы. На крыльце таком же древнем, как и все остальное сидела миниатюрная старушка с абсолютно белыми, седыми волосами и растирала пучок трав в некоем подобии ступки. Старушка подняла голову. Лицо сухое, морщинистое, а глаза очень светлые, вылинявшие.
Силы оставили Роберта, он упал на колени. Женщина, заметив гостей, с проворностью, совершенно не вяжущейся с представлениями Дженни о том, как двигаются старые люди, почти бегом направилась к ним. Она помогла завести Роберта в дом и уложить на неширокий деревянный топчан, стоящий у стены. Старушка посмотрела на его спину, покачала головой и вышла в соседнюю комнату. Дженни осмотрелась. Небольшая комнатенка с низким потолком, маленькие оконца, деревянные, окрашенные белым стены, посреди грубый стол и очаг у центральной стены. Под потолком развешаны пучки трав.
Роберт видимо отключился. Он лежал без движения и ни на что не реагировал.
Старушка вернулась, принесла нож и миску с водой, от которой поднимался горячий пар. Поставила миску рядом с топчаном и разрезала на Роберте рубашку.
Дженни жалобно охнула. Спина — вся в крови, вспухшие бугры в местах, куда попали пули.
Старушка скривилась, недовольно буркнула что-то себе под нос, намочила в воде кусок ткани и начала смывать кровь.
— Что ты стоишь, помогай, — бросила она Дженни.
Роберт пошевелился.
— Дженни, ты должна вытащить пули, тогда мне будет легче затянуть раны.
— Но...
— Не бойся. Все уже на поверхности, осталось вынуть. Я ничего не почувствую, умею регулировать такие вещи, — прошептал он.
Дженни взяла нож. Руки тряслись. Она посмотрела на старушку, ища одобрения, но та лишь хмыкнула, и как Дженни показалось, осуждающе на нее посмотрела.
Дженни вздохнула. Поборов дрожь, осторожно прикоснулась к одной из ран. Чуть поддела кожу, чтобы извлечь пулю. Роберт не издал ни звука, только мышцы на его руках напряглись. Вытащив пулю, Дженни приступила к следующей ране. Она старалась работать аккуратно и очень осторожно, но получалось медленно. В какой-то момент Роберт не выдержал и потерял сознание.
— Ну что же ты творишь! — недовольно воскликнула старушка, отбирая у Дженни нож.
Быстро, пока Роберт не очнулся, она принялась вытаскивать оставшиеся пули.
— Вот как нужно, — ворчала старушка. — А то ковыряется, тут она. В тебе бы так ковырялись.
Роберт пришел в себя, когда старушка закончила. Сжал кулаки, все его тело напряглось, и внезапно раны на спине начали затягиваться. Дженни не могла поверить глазам, но вскоре на месте ран остались лишь тонкие красноватые рубцы.
Роберт расслабился, через несколько минут он спал.
Марта, так звали женщину, принесла Дженни теплого молока.
— Он не такой как все, твой друг, он другой, — сказала она. — Жаль мне его. Он большой и сильный, но я вижу его боль. Твой дом далеко, а его — еще дальше. Но даже дома он чужой. Поэтому так одинок.
Старушка уселась рядом с Дженни и подбросила в воздух камешки, на которых были нанесены какие-то знаки. Проследив, как камешки упали на пол, она задумчиво посмотрела на Дженни и добавила.
— Он сделает тебе подарок, ты сначала его потеряешь, а потом найдешь.
— Подарок? — удивленно переспросила Дженни.
— Ага, три раза будешь терять его. Запомни, три.
Старушка быстро поднялась, нырнула в соседнюю комнату и принесла одеяла. Одним бережно укрыла Роберта, второе протянула Дженни.
— Можешь лечь тут, в углу, прямо на полу. Не бойся, никто тебя не покусает. Укройся, ночи здесь холодные.
— А вы?
— А что мне спать, я старая уже. Пойду, прогуляюсь. Посмотрю на звезды, может, увижу твой дом.
Дженни открыла глаза, чувствуя себя выспавшейся и хорошо отдохнувшей. С наслаждением потянулась, прогоняя остатки сна. Удивленно посмотрела на деревянный потолок, не совсем понимая, где находится, перевела взгляд на грубое, вязаное одеяло и тут же вспомнила все: вчерашний день, аварию, пленение Пола, жуткие раны Роберта...
Она подскочила. Роберт по-прежнему лежал на топчане, укрытый одеялом, в той же самой позе, как заснул вчера. Дженни осторожно дотронулась до его плеча — теплое, живое. Роберт чуть шевельнулся. «Спит», — Дженни улыбнулась.
Стало холодно. Дженни зябко поежилась, накидывая на плечи одеяло. Выглянула из хижины. Утро. День обещал быть солнечным.
