Первый опыт удался блестяще. Двадцать тысяч человек, работая по шестнадцати часов в сутки и получая за свою работу лишь два раза в день горячую похлебку, построили за короткий срок новую железнодорожную линию. Расход для советской казны, был минимален – похлебка. Доход огромный – железнодорожная ветка. То обстоятельство, что в ходе этой стройки около половины рабочих умерли от недоедания и переутомления, тоже устраивало советскую власть, ибо эти люди, в большинстве – «враги Народа», были так или иначе осуждены на смерть. Если прибавить к этому еще то, что новая железнодорожная ветка получила имя, кажется Кирова, то нет ничего удивительного в том, что карьера товарища Френкеля была обеспечена. Вскоре он стал официально начальником всех трудовых лагерей НКВД, а уже в дни войны в советских газетах промелькнуло сообщение о присвоении ему чина генерала войск НКВД, с назначением одним из заместителей наркомвнудела.
Рабочие лагери разрастались и дело затеянное Френкелем стало принимать огромные, так сказать, всесоюзные масштабы. «Сталинский курс» во внутренней политике приносил товарищу Френкелю ежедневно новые тысячи бесплатных рабочих рук. Лишь одни годы коллективизации дали, по приблизительным подсчетам, около трех миллионов здоровых, крепких, необыкновенно трудоспособных, раскулаченных и сосланных деревенских, кулаков.
Неудивительно, что и характер работ трудовых лагерей НКВД принял со временем новые масштабы. Давно была забыта игрушечная железнодорожная ветка на Дальнем Севере. «Беломорский канал», «канал Москва – Волга», «Турксиб» и десятки других каналов, магистралей, фабрик и заводов, вписывал в приход советской власти изобретательный товарищ Френкель. Как мухи, гибли сотни тысяч и миллионы русских людей, интеллигентов, крестьян, рабочих, казаков и новые гигантские стройки украшались именами: Сталина, Молотова, Кагановича и других советских сановников. В пресловутых сталинских пятилетках, внушительное место заняли «достижения рабочих лагерей НКВД». Бессовестные люди из редакций советских газет, захлебываясь от подхалимского восторга, кричали о «новом трудовом подъеме советских масс» и новые груды русских костей усеивали путь новых сталинских пятилеток.
Однако, и «сталинский курс» не всегда обеспечивал предприятие товарища Френкеля нужным количеством рабочих рук. Условия работы в его лагерях были прежние. Шестнадцать часов в сутки и две похлебки. При этом положении смерть работала иногда быстрее, чем «сталинский курс» и у товарища Френкеля, временами, получались перебои. Новое задание пятилетки требует на определенный сектор еще сто тысяч рабочих, а у него их нет.
И вот тогда товарищу Френкелю (а может быть, на этот раз, уже и не ему) пришла в голову новая гениальная мысль. А именно: – в случае нехватки рабочих рук, добытых «законным путем», добывать эти руки «путем незаконным».
А последнее сводилось к следующему. Во всех городских и районных отделениях НКВД, на каждого гражданина СССР, имеется, так называемое, «личное дело». В зависимости от характера этого «личного дела», граждане Советского Союза классифицируются на «весьма неблагонадежных», просто «неблагонадежных» и на «лояльных». К последним, вероятно, принадлежат лишь сами органы НКВД и очень малая доля простых смертных. «Личные дела» огромного большинства советских граждан заведены в графе двух первых категорий.
И вот, когда товарищу Френкелю не хватает еще ста тысяч рабочих, то городские и районные отделения НКВД, облагаются своеобразной данью. Под пред логом очередной политической «чистки», они должны поставить трудовым лагерям столько-то и столько-то рабочих. Киев – 500, Казань – 300 Владивосток – 100 и так далее. Местные начальники НКВД, заглядывают в папки «личных дел» и отмечают имена «весьма неблагонадежных» или просто «неблагонадежных» граждан. В ту же ночь, их забирают. И пока их жены мечутся в смертельной тоске по отделениям НКВД, с мольбой сообщить хоть что-нибудь о их мужьях, последние уже копают где-то новый канал им. Жданова или закладывают фундамент нового танкового завода имени Ворошилова.
Если история трудовых лагерей НКВД и их изобретателя не известна широким кругам в СССР, то о своеобразном способе набора рабочей силы для этих лагерей, имеют представление и многие рядовые советские граждане. Поэтому сообщения о новой гигантской стройке вызывает в них не «радостный подъем», как это думают бессовестные сотрудники «Правды» и «Известий», а мучительное ожидание новой «политической чистки». Несчастные, репрессированные киевские жены, рассказывавшие мне о судьбе своих мужей, со временем, разными путями, узнавали об их участи и по поводу их будущего не имели никаких иллюзий. Они знали, что вопрос жизни или смерти их близких, зависит всецело от их физической возможности сочетать шестнадцать часов работы в сутки с двумя горячими похлебками.
