-Вот полюбуйся. Полный комплект. Все, что надо, чтобы организовать им небо в клетку на ближайшее будущее. Медицинское заключение, заключение экспертизы- все до точного времени. Они там все проверили: мою одежду, кожу из-под ногтей, сперму- все тут написано. Завтра отдам Караеву.
-Следователю?
-Да. А вот – она открыла медицинскую карту и перелистала страницы – моя история болезни. Покруче голливудского триллера. Почитаешь перед сном, как раз для любителей острых ощущений.
Яна отвернулась.
-Прекрати.
-Да ты почитай! Вот отсюда… Они люди, как считаешь, а, Яна?
-Послушай, Инга, - Яна вздохнула и приобняла ее за плечи – Единственное, чего я боюсь, это чтобы все не обернулось хуже для тебя. Как тебя Хачик предупреждал? «Сучнешь - пожалеешь, что родилась».
-Да конечно, - Инга собрала со стола документы и сложила их в сумку. Такие дешевые запугивания на меня не действуют. Мне уже теперь ничего не страшно.
-Ты же сама говорила, что они на все способны. Ты не боишься?
-Бояться будут они, эти герои засратые. Посмотрим, как попрячут свои задницы.
-Правда? Чего им бояться-то? Ты прямо как ребенок, Инга. Да Габарая отец за свои бабки может хоть весь верховный суд с потрохами купить. Не знаешь наш город, что-ли?
-Увидим… - Инга закрыла сумку и с раздражением повернулась к Марине. – Я и эту дуру заставлю заявление написать. Я из горла у нее его вытащу. Вставай!!! – крикнула она и тряхнула ее за плечи.
-Оставь ее, умоляю тебя, Инга. Будь ты человеком.
-Черта -с- два! Ее всю заштопали с ног до головы, и теперь она плевать на все хотела. Раскисла, видите ли…
-Каждый переживает по-своему. Нет у нее твоей силы воли, так что успокойся.
-Все в нашем городе стали через чур уж спокойными, - Инга печально посмотрела на янтарные блики в стакане чая – Ты сделала то, о чем я тебя просила?
-Насчет этой девочки? Да, - Яна выдвинула ящик стола и достала блокнот – Я нашла ее. Она сейчас в центральной клинической больнице в хирургическом отделении. Зарегистрирована, как Агеенко Оксана.
-Кого-нибудь из родственников видела?
-Поговорила с ее матерью. Вернее, попыталась. Она прямо убита горем. Ничего не хочет слышать ни про милицию, ни про суды. Прямо вытолкала меня оттуда. Можно ее понять…
-Хорошо, - Инга вырвала листок из блокнота и встала.
-Ты куда?
-Съезжу в ЦКБ.
-Господи, ну к чему это? Во-первых, уже поздно, а во-вторых…
-Будет весело повесить на них сразу три тяжких преступления. Тем более, за эту малолетку они крупный срок схлопочут.
Она, улыбаясь своим радужным планам встала, открыла шкаф и скинула кимоно. Ее стройное тело все еще сплошь было покрыто синяками и ссадинами. Яна отвела глаза.
-Может, пойти с тобой? Скоро стемнеет…
-Сиди лучше дома, охрана. И заставь эту кретинку съесть что-нибудь.
Вечереющее небо было изумрудно- зеленого цвета на горизонте, где тревожно громоздились черным силуэтом горы, и плавно перетекая в сочный индиго, простиралось над головой шелковым куполом.
Инга дошла до соседней улицы и на перекрестке села в пустой троллейбус второго маршрута. В салоне никого не оказалось, ни считая, кондукторши и полуживой рептилии- старика с черепашьим лицом и неожиданно молодыми лучистыми глазами небесного цвета. Он сидел прямо напротив, сложив скрюченные артритом, похожие на корневища руки.
-Добрый вечер, - прошамкал дед, как только она присела.
«Это кому как»,- подумала Инга и бескультурно промолчала. Старикан, видимо, намеривался поточить лясы, а ей меньше всего сейчас хотелось ввязываться в маразматичный разговор.
Троллейбус заскрипел и тронулся. Глаза старика, как рентгеновские лучи, просвечивали ее насквозь. Пытливые, колючие… и одновременно ласковые. Невероятные глаза. Инга поежилась, распустила волосы и перекинула их на одну сторону лица, чтобы скрыть ссадину на скуле. Дед все продолжал разглядывать ее. Внезапно он тяжело и горько вздохнул.
-Да хранит нас всех Бог. Да избавит он всех от войны. Война порождает войну и больше ничего.
«О, Господи! Сейчас покатят какие-нибудь проповеди! Только этого мне еще не хватало!» Она отвернулась и уставилась в окно.
-Сколько боли люди приносят друг другу! – продолжал он, не сводя с нее глаз. – Хотя ведь могут быть свободными. А не судить своих врагов… И прощать… Это такая мудрая вещь. И такая сложная! Очень сложная, я знаю. Нужно сначала умереть, чтобы научиться этому!
«Шизофреник», - подумала она. Нервы ее были на пределе. Только возделываемое ее народом веками и вбитое ей в голову с детства уважение к старшим мешало ей нагрубить этому ископаемому.
-А куда ты держишь путь? – проскрежетал дед.
-В больницу, - коротко бросила она, не оборачиваясь.
-В какую? В ту, что на Китайской…
-Да, - она стиснула зубы. Все это начинало ее всерьез раздражать. В отражении окна Инга вдруг увидела, как лицо деда разъехалось в протезной улыбке.
-Амазонка. Ты настоящая аланка. Столько силы в тоненьком молодом побеге! Пусть ничто тебя не сломит. Вот со мной такое было…
Инга со злостью развернулась.
-С чего вы взяли, что мне это интересно? Свободные уши, что ли? Внучке своей расскажете про свои военные подвиги.