Они вышли на застекленную веранду. Здесь стоял небольшой кожаный диван среди кадок с зачахшими фикусами; ставни были распахнуты, и ночная прохлада скользила внутрь мягко и вкрадчиво, как большой темный зверь.
-Ты чего там пезднула?
-Так… Ничего.
Он достал пачку «Rothmans», прикурил две сигареты и протянул ей одну.
-Да не ссы. Говори. Что значит «помешанный»?
-Нууу… Просто, я знаю кое-что о нем. Не то, что о нем думают там, в высших кругах. Я знаю кое-что о нем, о настоящем.
Алан усмехнулся.
-Это чес! Даже я не знаю его настоящего. Даже он сам вряд ли знает. А ты-то что можешь знать, кроме его балды? Шкура тупая.
Она задрала лицо вверх и выпустила узкую и стремительную струю дыма в какую-то точку на потолке.
-А ты-то сам кто?
-Что?- он резко повернулся. Она продолжала сидеть с поднятой головой, только нехотя опустила на него глаза. На ее чистом, умытом лице он неожиданно прочитал какое-то высокомерие.
-Ты, говорю, сам кто такой? И вы все! Тимур и команда, блин! Вы – просто куча слоняющейся басатвы, и ничего больше!
-Вот же, черт побери! – сипло взвизгнул Алан и рассмеялся – Одуреть не надо, какие высокоморальные понятия у наших шалав!
Она медленно поднесла сигарету к губам.
-Я хоть никого не убиваю. И никого из себя не корчу.
- Оп-па! А я типа корчу?
-Типа - да. Героев из себя корчите. Какие вы, к черту, герои? Что, некуда дурь девать?
-Это называется одним словом: ху-ли-ган-ство, - он по- кошачьи улыбнулся и сунул руку ей под блузку – Может, пройдет с возрастом.
-Да, уж… Хоть оглянитесь по сторонам, что в мире делается. А вы – оборзевшие малолетки, которые мотаются туда-сюда, ни хрена не делают, кроме как напрягать других, и не имеют тормозов. Издеваться над людьми, Алан, это не геройство!
-Да что ты в этом понимаешь?
-А кто понимает? Этот холеный мальчик?! Он сам понимает, что такое боль? Что такое горе? – она яростным щелчком отбросила горящую сигарету. Алан ошалело уставился на нее.
-Ну, ты и дура! – он покачал головой. От неожиданности у него даже сперло дыхание – Редкостная дура! Что ты несешь?! Это Тимур – «холеный мальчик»?! Да в нем втрое больше ножевых и огнестрельных дырок, чем во всем твоем истраханном теле!
Карина равнодушно пожала плечами.
-Ладно тебе! Герой Советского Союза, блин! Он просто зажрался до предела. У этих Габараевых, наверно, вместо туалетной бумаги стобаксовые купюры. Пацан уже не знает, чем себя развлечь! Ну, еще и темперамент, как у ядерной бомбы. Вот и все! Как я сказала - фанат своих гормонов.
-Это все дерьмо! – вскричал Алан – О нем нельзя так говорить. Он – это… это… - он панически нашаривал слова – Это бездна! Ты ни хрена не понимаешь! Тимур, конечно, любит перепихнуться, как и все мы, может, гораздо больше, чем все мы, но дело не в этом!!! У него своя религия! Знаешь, какие он иногда вещи говорит? Никто не понимает, как восемнадцатилетний пацан может такое знать… Это страшно. Он как пророк!
-Ну, да, - она хохотнула – Пророк… Ты, по-моему, гонишь на нем. Сделали из него какого-то идола. А у пацана просто неплохо подвешен язык. И он с успехом ездит вам по ушам. Единственная религия для него – это его собственный…
-Чеее???- Алан подскочил с дивана,- Да он -это сила!!! Понимаешь, ты, овца?! Мы -это сила. Мы- избранные, мы знаем больше, чем другие. И нам все похеру! Мы свободные и что хотим, то и делаем, ясно?
-Свободные? – Карина медленно покачала головой и улыбнулась, -Да вы самые рабские рабы! С вашей религией. Вы все и он тоже…
-Заткнись! – возмущенно взвыл Алан – Лучше заткнись! Я тебе сейчас башку снесу за такую чушь! Ты ни хрена не понимаешь, так что закрой рот!!!
-Ладно, ладно, - она примирительно выставила перед собой ладонь – Успокойся. Мне-то, если честно, вообще наплевать на это все. И на него, и на всю вашу контору. Меня только удивляет, ты-то что там забыл?
Алан посмотрел на нее с дичайшей ненавистью. Лицо его мгновенно побледнело и пошло пятнами.
-Я такой же, как они, - хрипло, отрешенно прошипел он, грубо схватил ее за руки и повалил на диван. Карина не сопротивлялась. Он стал судорожными, злобными рывками задирать ей юбку.
-Мать твою, ну что?!!! Что ты уставилась?!!! Я такой же, как они, понятно?!
-Понятно.
-Сука! Что?! Что ты мне предлагаешь, стерва? – он матерился на все лады.
Она вытянула руки, попыталась обнять его. Он с остервенением отпихнул ее и резко сел.
-Падла. Дрянь. Подлая тварь, – он в отчаянии провел кулаками по лицу. – Чертова сука.
Карина села на диване, обняв свои колени.
-Ну, что ты психуешь?
-Габарай был бы не он, если- б какую-нибудь свинью ни подложил, - он выругался.
-Не ори. Сам же хотел поговорить.
-Иди ты, знаешь, куда?! Поговорить! Чертова бикса, ни хрена не понимает, а все туда же! Разговаривать! Все, бля, такие умные стали! Все рассуждают, а предложить ничего не могут.
Она рассмеялась.
-Какой же ты ребенок, Господи!
-Что ты ржешь, овца?! Я завяз по уши, понимаешь? Тебе, конечно, на все насрать, ты довольна своей блядской жизнью.
-Ну измени.
-Что?
-Жизнь свою измени. Или ты до старости будешь дурью маяться?
Он поднял на нее насмешливый взгляд.