— Ты ничем мне не обязан, — ответил Локи, закрывая глаза. Чудес не бывает.
Тор сел на край кровати.
— Ты моему сыну жизнь спас. И мне, в каком-то смысле. Я не знаю, что сказать.
— А о чем здесь говорить, брат? То что сделано, то сделано, и иначе быть не могло. Теперь можешь вызывать стражу, я неплохо себя чувствую… Если ты не забыл, перед обвалом меня приговорили к изгнанию и тюрьме за великие злодейства. Ну так я могу напомнить — волю Одина следует исполнять, — Локи привычно хмыкнул. Тор поморщился.
— Хотя бы раз в жизни избавь меня от своего сарказма. Не буду я никого вызывать. Твои великие злодейства… Мы все не святые, — Тор потер виски и добавил: — Я действительно благодарен тебе.
— Приятно слышать.
— Не прикидывайся. Я знаю, что ты чувствуешь.
— Откуда? — Локи приподнял бровь. — Никого никогда не заботили мои чувства, и теперь ты внезапно обратил на них внимание? Нет, ты не знаешь, что я чувствую, брат.
Тор криво улыбнулся.
— Ты говорил мне на радужном мосту, что я тебе не брат. Это правда. Только не всегда родственники рождаются под одной крышей.
— Тор, я тебя умоляю. Не нужно семейной философии и покаяний. Ты просил избавить тебя от сарказма, а я прошу избавить меня от твоей морали. Если бы не все то, что произошло, вы бы по-прежнему ненавидели меня с той же праведной силой, что и раньше, — Локи попытался приподняться на локте, морщась от боли в сломанной руке. — А теперь ты вспоминаешь о том, что я твой брат? Это лицемерно, не находишь?
— Я осуждал тебя за то, что ты творил, негодовал, злился миллионы раз, разочаровывался, но я никогда не ненавидел тебя. Ни разу в жизни я не испытывал к тебе ненависти.
— Повторюсь — приятно слышать.
Тор не отреагировал и добавил:
— Когда я развязал войну с Йотунхеймом, и отец лишил меня молота и памяти, сослав на Землю, я получил то, чего заслуживал. Ты тоже получил то, чего заслуживал, за Нью-Йорк. Но мы оба не заслуживаем ненависти.
Локи был готов расхохотаться.
— Нечего сказать, хорошее сравнение. Ты вернулся в Асгард и занял свое место рядом с Одином. Преемник и наследник трона. Все давно забыли о Йотунхейме, Тор. Ты прощен и искуплен. Ты герой. Я — мировое зло. Нет, ты сравниваешь несравнимое. Будем честными. Впрочем, я ведь не умею быть честным, и это знают все.
— Ты был честен все эти дни, которые вы провели в подземелье.
— Да, был. Но не ради Одина, и не ради трона.
Тяжелый разговор прервался хлопком двери и топотом. В покои влетел Синдри.
— Локи! Локи, ты живой! Об этом уже весь дворец знает, слуги разболтали, и Один знает, и я услышал… — он взволнованно тараторил, потом резко остановился и умоляюще взглянул на отца.
— Его нельзя судить! Попроси Одина отменить приговор. Он ошибся. — Синдри замер, осознав, что только что упрекнул верховного Отца в его решениях, но смело продолжил: — Один ошибся. Локи не заслуживает тюрьмы.
Тор поднялся и молча проследовал к выходу. Синдри схватил Локи за руку и смотрел на отца широко открытыми глазами.
— Суда не будет, — произнес он отрывисто и покинул спальню.
***
Разруха в расчищенном тронном зале лишь отдаленно напоминала о прежнем блеске и роскоши. Нетронутым остался только трон Одина, где он восседал с королевским скипетром в руках. Несмотря на то, что зал до сих пор не восстановили, и каменщики сутками работали без устали, было решено провести церемонию именно здесь. Локи стоял в центре зала перед отцом в торжественном облачении, без охраны и цепей. Прошел месяц.
Он восстанавливался долго и мучительно. Спасенная нога не желала слушаться и ослабела настолько, что при попытках встать он терял равновесие и падал, в злости и отчаянии поднимался и падал снова, пока не терял силы окончательно. Синдри прибегал каждый день и проводил в покоях не один час, пока Тор не выгонял его, чтобы дать брату отдохнуть. В тронный зал Локи пришел сам, заметно прихрамывая. Несколько дней в подземелье оставили неизгладимый след, и лекари нехотя признали, что хромота может остаться с ним навсегда.
Один некоторое время сидел молча, тяжело опираясь на скипетр.
— Твои преступления не имеют оправдания, и я никогда не стану этого отрицать. И никто не станет. Но… Ты остаешься в Асгарде. Ты искуплен, Локи.
Локи молчал. Не подбирал подходящие слова, а просто молчал. Все это заслуживало молчания, которое прервал Синдри, на бегу обхватывая его руками. Локи скосил взгляд вниз и негромко, так, что никто не слышал, сказал:
— Ты достойный ас, Синдри Торсон.
— …Ты достойный ас, Локи Одинсон, — раздался голос Отца.
***
День первый
Свежий рассветный ветер шевелил длинные полупрозрачные занавеси на открытых окнах. Локи опирался на изящные перила просторного балкона и задумчиво смотрел вниз. Перед ним простирались владения отца — он по-прежнему не мог назвать их своими, но это было не слишком важно. Ветер обдувал лицо, касаясь шрамов, которые так и не смогли зажить до конца. На балкон бесшумно вышел Тор.
— Рано встаешь.
— Належался на всю оставшуюся жизнь, — Локи, не оборачиваясь, улыбнулся.
Тор подошел и встал рядом, глядя вдаль.
— Тишина.
Солнце вставало над Асгардом.
