- Знаю, глупо было выбирать старую дорогу, - Дейвин вернулся к нему с кувшином вина. - Мертвые Земли близко. Но поймите, моя жена... Мы ждем ребенка. Начались роды, и я хотел сделать как лучше. Чтобы дитя пришло в мир под крышей. Я решился на такой риск только ради нее!
Безликий осушил кувшин. Вино оказалось молодым и кислым, но утоляло жажду лучше дрянной воды.
Как сказать тяжелые слова и не ранить? Он знал, что мужчина рискнул всем, чтобы принести счастье своей семье, но цена за это может оказаться слишком высокой. Нет таких слов, чтобы его утешить. Только правда, пусть и горькая.
Дейвин и Мальрик сняли колесо и пытались заменить ось. Отец прикрикивал на сына, отчего дело шло очень медленно.
Безликий заглянул в повозку. Жена Дейвина закусила палочку и тужилась. У ее ног лежали простыни. Очередные схватки заставили ее закричать так громко, что, казалось, само солнце дрогнуло и начало скатываться к окоему.
- Они вернутся вечером, - сказал он. - Я видел три цепочки следов. С ними есть хрящевик, я уверен в этом. Вам нужно уходить. Немедленно.
- Да. Я понимаю. Как только починим колесо...
- Нет. Не понимаешь. Их слишком много и они голодны.
- Осталось совсем чуть-чуть.
Этот человек не хотел слышать. Безликий отвел его в сторону. Заставил смотреть в глаза.
- Я не смогу спасти вас от них. Падальщики сильнее. Они убьют тебя, твою жену, твоих детей. Брось повозку. Седлай лошадей и увози сына.
- Но вещи... в них вся наша жизнь.
- Не теряй времени.
- Моя жена скоро разродится. Мы успеем.
- Твоя жена обречена. Она не сможет держаться в седле. Милосерднее будет ее убить. Уезжайте с сыном сейчас же.
Дейвис отшатнулся от него как от чумного.
- Я ее не брошу!
- Ты умрешь.
- Должен быть выход. Мы справимся.
Безликий перестал обращать на него внимание. Он потратил столько времени на безголового дурня не просто так. Он сделает то, что должно, пока еще можно что-то исправить.
Безликий подошел к мулу и начал выпрягать из телеги.
- Что ты делаешь?!
- Я посажу мальчика на мула и вывезу отсюда с тобой или без тебя.
Вдали тоскливо завыл гнилозуб. Он мог поклясться, что слышит отвратительное трение хрящей друг о друга.
Сбруя отнимала драгоценные минуты. Он потянулся к ножнам, чтобы обрезать упряжь, но они оказались пустыми. Безликий запоздало понял, что совершил ошибку.
Резкая боль пронзила правую подмышку. Он вскрикнул, попытался ударить локтем, но кинжал провернули в ране и в глазах потемнело. Храмовник повернул голову.
Дейвис повторил удар, загнав на этот раз лезвие почти по рукоять. Безликий охнул и осел под ноги мулу.
Затуманенным взором посмотрел на своего убийцу.
Рядом с Дейвисом стоял перепуганный сын и тянул его в повозку к матери.
- Мы выберемся, - извиняющимся тоном сообщил Дейвис. - Я впрягу вашу лошадь, и мы сумеем оторваться.
Он открыл рот, чтобы возразить, но чуть не подавился кровью. Дейвис пробил ему легкое. Сплюнул. Красная слюна прилипла к подбородку, медленно сползая вдоль шеи.
- Добей, - прошипел.
Дейвис поспешно снимал с боевого скакуна железо и старался успокоить волнующуюся жену.
- Извините меня, - сказал Дейвис. Он оглянулся, ища признаки падальщиков. - Я не могу позволить вам умереть. Падальщики. Вы же знаете, что они делают с людьми. Они отвлекутся на живого человека, и мы сможем покинуть проклятую дорогу и выбраться к Имперскому Тракту. Простите меня, если сможете.
Дейвис не сказал больше ни слова. Безликий подполз к камню, похожему на наконечник виллийской стрелы, выбрав его в качества изголовья. Он не хотел глупо пялиться в сторону уезжающей телеги.
Пенная Бухта волновалась. Близился шторм, который поднимет холодные воды со дна. Небеса медленно темнели, набухая влагой.
Падальщики приблизились не слышно. Они хотели есть, хотели дать выйти в мир новым тварям. Хрящевик вытянул вперед тонкое жало и скользнул им по горлу храмовника. Скоро они поймут, что их надули. И тогда обратят гнев на других.
Совсем рядом ударила молния. Каменное крошево Крыльев бисером полетело в море.
- Давай серафим, - прохрипел безликий. - Может быть, сегодня нам повезет.
***
Он нашел их на следующий день, ближе к вечеру. Стоял глубокий туман и мокрый воздух нес в себе дух простуды. Доспехи пришлось бросить у обрыва. Без лошади ему придется и так туго. Жаль, они стоили своих денег.
Телегу перевернули на бок. Поклажа лежала на земле. Подойдя, он понял, что вещи в крови.
Дейвину обглодали лицо. Он лежал в груде из трех ковров, гобелена и медной посуды, в руках зажимая бесполезный ларец с золотом. Его жену оттащили в сторону.
Отвратительным комом к горлу подкатила желчь. Даже сейчас, после долгой службы в ордене, безликий не мог остаться спокойным. К такому невозможно привыкнуть.
Он оттащил тело к телеге. Тварь в чреве трупа чавкала, поедая не рожденное дитя. Он раздавил ее сапогом. Живот лопнул, в стороны брызнула вонючая слизь.
Сколько их еще в ней? Двое, трое? А в Дейвосе?
Глупый человек не захотел платить цену в две жизни. Вместо этого он отдал все четыре.
Мальчика падальщики забрали с собой. Увели, как Дикая Флейта уводит за собой очарованных ее песней на край пропасти.
