За воротами кипела совсем не похожая на вязкое повидло обычных деревень жизнь. Все крестьяне трудились на благо семьи Бельвекен и, так или иначе, были вовлечены в процесс покраски тканей. Одни складывали разноцветные полотнища особым образом - то скатывая их в рулоны, то делая пакеты или же свертки, и укладывали на арбы, стоящие длинным рядом вдоль дороги. Другие вымачивали пока еще серое сукно в огромных каменных чанах величиной с небольшой сарай. В емкостях булькало, вздымались огромные бежевые, сливочные и амарантовые пузыри. Двое рабочих следили, чтобы под чанами постоянно горело пламя. Несколько стоящих поодаль огромных бочек были относительно новыми. Над ними натянули канат с крючьями, на которых болтались неровные отрезки кожи. Люди в окнах крутили лебедку, перемещая крючья от одной бочки к другой. Кто-то из них нажимал рычаг, и натяжение каната ослаблялось, окуная кожу в протраву.
- Дармоед! Приживала вшивый! Чтобы и духу твоего здесь не было, - проходя мимо домов, Лотт наткнулся на двух дородных мужчин, оживленно жестикулирующих, пока мимо них на тележке с колесами провозили чан с краской. Один из них, с седыми волосами, черной, как смоль бородой и пивным брюшком нависал над щуплым мужчиной, у которого волосы остались разве что на затылке. Бородатый постоянно подталкивал его и лысоватый мужичок только и мог, что пятиться назад, все ближе и ближе к реке. - Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? Думаешь, я ослеп и впал в старческое слабоумие?! Девочки останутся с нами. Я и Лиана позаботимся о них. Мы их родня - не ты. Признайся, тебе нужны только деньги Бальвена. Но ты не получишь ни гроша, Тур, ни гроша!
Стараясь не замечать свары, рабочие накренили чан и начали потихоньку спускать в реку отходы. Бородатый все напирал и в какой-то момент лысоватый мужчина оказался на самом краю размытого берега. В этот момент чан чуть накренился, и часть выдохшейся краски плеснула в сторону спорящих. Тур, как его назвал бородатый, дернулся было в сторону, но часть густой бурой смеси все же попала на его наряд.
Мужчина закричал, видимо жидкость еще не остыла, сорвал пук травы и попытался стереть темное пятно с белоснежных одежд. Получалось у него скверно.
- Это еще как посмотреть, кто из нас дармоед, - зло сказал Тур. - Я всю жизнь отдал красильне. Именно мы с Бальвеном сделали ее такой. Благодаря нам о Бельвекене знают в Тринадцати Землях и даже самой Делии. А что делал в это время ты, Каль? Пил брагу и девок щупал? Здесь тебя терпят и только. Ничего путного в своей жизни не сделал. Если бы не Лиана...
- Что, если бы не Лиана?
К ним подошла слегка полноватая, но все еще довольно миловидная женщина с въевшейся в руки зеленой краской и спрятанными под платок густыми, каштанового цвета, волосами. Уперев руки в боки, она пристально посмотрела на обоих и произнесла:
- Тур, тебе доверили девочек всего на один день и что же произошло? Фиалку-Тару едва спасли. И знаешь, кто спас? Неверная, та, которую ты предлагал сжечь на костре.
- Я не могу уследить за всем, - огрызнулся Тур, приглаживая редкие волосы к сухой коже. - Кода Бальвен слег, все дела по красильне легли на меня. Леди Коэн требует новые ткани через три дня, церковь сделала огромный заказ, но где я найду столько кермеса в это время года? Священники только красное и носят, другой цвет им претит. У нас заканчивается шафран, а восточные караваны прибудут только через два полнолуния. Я, я просто не успеваю...
- Из-за тебя она едва не умерла! - казалось еще немного, и женщина ударит его.
- Я, я... - Тур сжался и пролепетал. - Я понимаю, и никогда больше такого не допущу.
Его плечи опустились, и Тур побрел в сторону терема Бельвекенов. Все бревна трехэтажного дома были раскрашены в светлые тона. Над центральной балкой, крепящейся к навесу над крыльцом, умелый мастер вырезал несколько историй из жизни святых.
Лотт присоединился к нему. Поравнявшись с Туром, он представился и попросил рассказать, что же случилось в деревне. Тур насупился, но предпочел проявить вежливость к гостю. Тем более, что Кэт сейчас врачевала старшую дочь.
Лотт узнал, что Тур Альден был старинным другом Бальвена Бельвекена. Вместе они прошли, как говорится, огонь и воду. Вместе начинали подмастерьями, потом основали каждый свое дело. Но однажды весной река, на которой стояла красильня Тура, вышла из берегов и все, чем он владел, оказалось смыто. Бальвен узнал про беду старого друга и предложил ему место в своей красильне. С тех пор Тур заведовал поставками Бельвекенов и был вторым после самого хозяина уважаемым человеком в деревне.
