- Мои оруженосцы не устраивают драки между собой, когда есть враги вне княжеских стен, - произносит лорд Кэнсли, сверкая глазами. - Они не пускают друг другу кровь из-за глупых баб. Сторм, я начинаю жалеть, о том, что возвел тебя в рыцари.
Брат скорбно склоняет голову. Внезапно Лотт понимает, что рыцарство - все, чем он дорожит. Сторм жаждет славы, желает вступить в ряды Железной Вольницы. Он хочет стать правой рукой сира Томаса и на этом пути не погнушается переступить через труп брата.
- Я виновен, мой лорд, - говорит брат. - Я приму любое наказание.
- Вы все виновны, - отвечает лорд Кэнсвудский. - Лотт виновен, потому что затеял драку, ты - потому что не смог подобрать нужных слов. А вы двое, - сир Томас смотрит на притихших Зейда и Кайла, - не разняли их. Такие воины мне не нужны.
- Но... - хочет возразить Сторм. Сир Томас дает волю ярости, длинные усы развиваются в разные стороны. Он почти наезжает на брата боевым конем. - Знай свое место, мальчик.
Сторм бледнеет и часто кивает.
- Вы не поедете с нами, - успокаиваясь, продолжает лорд Кэнсли. - Следуйте в Луговье. Узнайте, почему люди затягивают с данью. Я рассчитываю, что дорогой все обиды забудутся, и вы снова станете примером для подражания. Теми, на кого следует ровняться.
Дружина покидает Милотравье, лошади отбрасывают копытами огромные комья слипшейся земли. Предоставленные сами себе, четверо следят за ними завистливыми взглядами.
- Ты не Марш, - говорит Сторм. - Маманя, кажется, загуляла с кем-то на стороне. Нет у меня брата. Никогда больше не смей заносить на меня руку. Если такое повторится, я снесу твою пустую башку, привезу ее твоей девке и засуну кой-куда.
Он пускает Вихря галопом. Зейд смотрит сочувственно, но не решается подбодрить. Кайл некоторое время гарцует на коне, но, видя, что на него не обращают внимания, спешит нагнать Сторма.
Лотт вертит в руке гнутое кольцо. Аметист выпал из оправы, когда он молотил брата. Он так и не нашел его в грязи.
Он не знает, что больнее - услышать именно от брата такие слова или осознать, что все они - правда.
***
- Лотт, очнись! - темнота нехотя выпускала его из нежных объятий. - Говори со мной, не засыпай!
- Мешочек. Где мой мешочек? - прошептал Лотт, ощупывая липкую от крови куртку. - Был здесь. Я помню, помню...
- Ты его выбросил, - сказала Кэт.
Желтоглазая тревожно всматривалась в пыльную мглу. Квази неясным силуэтом застыла рядом.
Глаза заволокло пеленой. Он потер их, но зрение от этого не улучшилось.
- Почему здесь так светло?
- Скальная порода рыхлая. Вся в трещинах и дырках. Ты видишь лунный свет.
- Мы можем выбраться наружу?
- Не здесь, слишком узко.
- Блажь... Дай мне хоть одну понюшку, пожалуйста.
- У меня ее нет. Но, если бы даже и была, тебе ни за что не дала.
- Дай мне чертов порошок! - прорычал Лотт и попытался схватить ее за горло.
Чахоточная тварь увернулась и заломила руку. Он попытался укусить ее за щеку, но получил пощечину.
В голове немного прояснилось, но желание вдохнуть желтую пыльцу никуда не исчезло. Зато, хотя бы, он смог мыслить более трезво.
- Отпусти.
- Ха!
- Я не стану на тебя нападать. Честно.
- Смотри у меня, - Кэт пригрозила кулаком. - Если опять полезешь ко мне со своими лапищами, отхватишь по первое число.
Он примиряющее поднял руки вверх. Цветные пятна гарцевали на стенах, потолке, неровном полу, они облепили даже Кэт. Словно перед ним стояла не покорившая-ветер, а ярмарочный скоморох. Он ощущал себя подслеповатым стариком, у которого постепенно отказывает разум, а тело живет самостоятельной жизнью.
- Ты справишься, - возле самого уха прошептала Квази. - Только поверь в это.
Лотт кивнул. Он чувствовал, как в венах закипает кровь. Казалось, по ним бежит жидкий огонь. Однажды, в другой жизни, оруженосец видел человека, сошедшего с ума от "блажи грешника". Лотт встретил его возле паперти. Некогда здоровый мужчина превратился в жалкого старика с выпавшими волосами, пытающегося жевать яблоко обломками гнилых зубов. Нищий просил богов даровать ему легкую смерть. Раздирая руки до крови, он молил, чтобы муравьи перестали грызть его кости.
Лотт шел по узкому проходу, стараясь не трогать руки. Жилы пульсировали. Подвижные бугорки сновали туда-сюда. Он понимал, что на самом деле никаких насекомых там не может быть, но мысль поддеть синюю ниточку и проверить так ли это темной птицей клевала затылок.
- Слышите?
Кэт застыла, прислушиваясь к неясному шуму.
- Что?
- Ветер зовет, - загадочно улыбнулась желтоглазая. - Сюда, я выведу вас наружу!
Лотт переглянулся с чародейкой. Та лишь пожала плечами. Плана у них все равно не было. Почему бы не довериться чутью Кэт?
Они шли следом за желтоглазой. Шум усилился. Лотт слышал перестук капель, точащих камни. Было еще что-то такое в воздухе. Причудливый запах, пробивающийся сквозь сырость плесневых колоний.
Проход расширился. Стены перестали упираться в плечи, потолок вознесся вверх подобно ангелам. Они оказались в просторной пещере. Месяц сочился серебром сквозь скальные прорехи, окутывая пространство дымкой, схожей на церковные воскурения.
