- О да, - согласился тот и перешел к старому разговору. - Леди Лизен, я не большой мастак по части лести, но сегодня вы просто великолепны.
Шарлота Лизен скромно улыбнулась, обнажив жемчужные ровные зубы. Бирюзовые глазки озорно стрельнули в сторону бурого медведя.
- Вы галантный ухажер, лорд Шэнсоу.
- А ваша красота делает меня безумцем. Я прошу вашей руки здесь и сейчас, - он встал из-за стола, по старой привычке хватаясь за секиру, будто бросаясь в бой.
- О, ваш разум действительно помутился, - залилась смехом леди Лизен. - Это все от дымных каминов. Выпейте сеннайского персикового ликеру, он очистит мысли.
Она попросила свою протеже, рыженькую миловидную девушку, подойти к нему и наполнить кубок из кувшина с тонким горлышком.
- Обещайте хотя бы подумать, - раздосадованный Кайл залпом выпил первую чашу, затем опрокинул вторую.
Пробубнил ни к кому не обращаясь:
- Мальчикам нужна мать.
Кайл Шэнсоу овдовел три зимы назад и с тех пор был своим детям за отца и за мать. Томас видел, с какой любовью тот обращается с мальчуганами. Как усердно готовит их к учебе в Солнцеграде. Он любил и лелеял их как самое дорогое сокровище своего рода.
Стал бы он таким же отцом для близнецов, случись все иначе? Только боги знают ответ.
- А Шарлоте не помешает сильная рука, что выбьет дурь из хорошенькой головки, - облизнулся Нойлен Уоллэндский. Шершавый, в язвах язык на миг показался из зева и коснулся бородавки над верхней губой. - Правда, милая?
Ребенок, комкающий в тонких ручках куклу, безропотно кивнул.
- Хотела бы я увидеть этого смельчака, - Шарлота Лизен предпочла не нагнетать атмосферу и не ответила на дерзость. - Благодарю, Мисси.
Леди Лизеншира чуть сжала руку своей протеже, обслужившей сира Кайла.
О том, что тонкостанная красавица предпочитает женские ласки мужским если не знали, то уж точно подозревали все хранители западных земель Священной Империи. Шарлота Лизен дорого платила за свою свободу и церкви, и людям, охраняющим ее покой. Постоянные подарки епископам и гэллиоту, ежегодные роскошные приемы в Одинокой Деве - самом высоком замке Тринадцати Земель. Вежливые отказы претендентам руки и сердца. Сколько их было с тех пор, как она стала править? Сотня? Две? Женихи слали портреты из Виллии, Аргестии и Аурии. Ходила история о том, что в златокудрую красавицу влюбился покойный гэллиот Деструджо и в письмах клялся, что отречется от сана лишь бы заполучить один ее локон. Слухи о свадьбе Шарлотты не утихали и теперь. Но сейчас в них могли поверить разве что дети. Или боевой медведь Кайл Шэнсоу.
Томасу тоже приходила мысль предложить их домам слиться в один. Его мужественность все еще давала о себе знать по утрам. Род Кэнсли славился крепким семенем и многодетностью. Но разве мог он нарушить обеты, данные пред богами той, что любила хозяина Кабаньей Норы? Любить лишь одну, до конца жизни и никого более?
Обеты, клятвы, верность, честь. И все они нерушимы для того, кто правит в землях Кэнсвуда. В этом отличие аристократии от прочего плебса. Мы связаны именем и долгом, что возложили на нас предки. В этом наша доблесть. В этом наше проклятье.
Он не боялся смерти. Он боялся, что род Кэнсли закончится на нем. Пока еще Томас полон жизни, способен держать в руках меч и править справедливо и честно. Но что станет с ним через десять лет? Через двадцать?
Томас посмотрел в сторону Эвиции. Вот будущее Шарлоты Лизен. Княжна Лизеншира еще молода, но ее весенняя красота давно позади, а летняя приближается к закату. А дальше дождливая осень и одинокая зима. Холод смерти, который чувствуют старые кости, вряд ли придется ей по душе. Эвиция тоже была красива. Его жена являлась более молодой копией леди Берри. Годы слизали красоту с лица мудрой совы. Ее чрево иссохло, на коже пролегли глубокие борозды, больше похожие на шрамы, чем на морщины. Лишь во ввалившихся глазах теплилась искра жизни, напоминая о былом величестве. Вот что ждет его в будущем. Ни детей, ни внуков. Только дальняя родня, рвущая друг друга на части в надежде возвыситься и занять еще теплое после тебя место.
Задумавшись, он чуть было не пропустил дальнейшее развитие беседы.
- И кто же, сир Кайл, по вашему должен наследовать Железную Вольницу в этом году? - спросила леди Лизен.
- Я, - ответил ей добродушный великан. - Кто ж еще? Именно я приструнил работорговцев Окраинного моря. Я и никто другой трижды возглавил Вольницу, отбивая набеги соборных племен остготов. Политика искоренения разбойничьих артелей, начатая моим предком, успешно продолжена мной...
- Политика искоренения разбойничьих шаек, - вмешался лорд Сульсширский, - была предпринята только после того, как ваш предок захватил власть, собрав вокруг себя других уличных головорезов.
- Ты назвал меня преступником, лорд Волчья Морда?!
