Райнэ наблюдал за ним, уже слегка запыхавшись. Он согрелся, но теперь приемы, которые показывал Кэйл, интересовали его в последнюю очередь. Куда больше ему нравилось просто смотреть на то, как перекатываются стальные мышцы под скользкой, блестящей от пота кожей танка. Как бугрятся мускулистые лопатки, когда Нарэш поворачивается к нему спиной, и как вздуваются на сильных руках толстые вены от каждого движения.
Когда Нарэш предложил повторить бой уже с новыми приемами, псионик не напрягаясь воскресил в памяти нужные движения, но все равно отразить атаки танка также легко, как в прошлый раз не смог, потому что концентрация ушла. Кэйл легко поймал его в захват, выбив глефу из рук, так что Нир оказался прижат спиной к его груди.
– Ты невнимателен, – мягко укорил Кэйл. Его теплое дыхание коснулось шеи псионика, и Нир прикрыл глаза.
Не удержавшись, он прижался к танку всем телом.
– Я не могу сосредоточиться, когда ты так делаешь, – честно признался Райнэ. – Но я не хочу, чтобы ты останавливался.
Кэйл и не спешил выпускать его из захвата, прижимая ашу к его груди, чтобы не мог вывернуться.
– Делаю как? – спросил он.
– Двигаешься и… дышишь мне в шею, – пробормотал Нир, невольно вжимаясь в твердое разгоряченное тело позади него сильнее. И почувствовал, что Нарэш также возбужден, хотя голос его оставался спокойным и даже дыхание не сбилось.
Естественная физиологическая реакция на прикосновения своего псионика…
Райнэ на секунду – только на секунду! – представил себе, что могло бы произойти дальше, если бы он воспользовался этой самой реакцией, и внизу живота тут же сладко настойчиво затянуло.
– Нир, ты просто отвлекаешься на то, что тебе не нужно в данный момент, – Кэйл слегка отстранился, и Нир протестующе вздохнул.
– Думаешь возможно оставаться сосредоточенным на том, на чем нужно, когда ты тут полуголый ходишь? – чуть раздраженно произнес он. – Это не так-то легко! Только ты у нас непробиваемый и не помешанный на трахе, потому что никогда в жизни и не трахался.
– А тебе что, так хочется? – наивно поинтересовался Нарэш. – Вроде бы альтрины в тебе достаточно, я подливал вчера перед сном.
– Дело не в альтрине! – огрызнулся Райнэ. – Дело в тех самых механических однообразных действиях, сопровождающихся физическим удовольствием, ясно?!
– Нет, не ясно, – невозмутимо ответил танк.
Райнэ резко обернулся, вперив в него потемневший взгляд дымчато-серых глаз, в которых постепенно стала собираться грозовая туча. А потом вдруг обхватил руками за шею, вплел пальцы в волосы на загривке Кэйла и требовательно потянул на себя, заставляя наклониться. Нарэш не сопротивлялся своему псионику, делая как он хочет, и Нир, привстав на цыпочки, жадно впился в его рот.
Настойчивые влажные толчки его языка, раз за разом скользившие во рту танка, пока что сводили с ума только самого псионика. Кэйл к его ласкам оставался фактически безучастен, если не считать твердого стояка, упиравшегося в живот Ниру. Все из-за того долбанного блока на ощущения, который он же сам и поставил танку. Но это нисколько не мешало Райнэ жадно ласкать руками скользкие от пота плечи и грудь Кэйла, спускаясь все ниже и ниже.
Помня предыдущий опыт, танк тоже начал отвечать ему, и каждое осторожное, даже изучающее, встречное движение его языка выбивало из-под ног Нира пол. Колени подгибались, в животе сжалась пружина, по связи волной пронеслась вибрация, передавая Кэйлу тот крышесносный вихрь ощущений, что сейчас испытывал Райнэ.
Кэйл, хотя и был к этому готов, все равно вздрогнул, почувствовав, как будто это у него самого поселилась томительная тяжесть внизу живота, а от сладкой слабости подогнулись колени. Он выронил ашу из рук и она с гулким звуком укатилась в сторону. Притянув псионика к себе за талию плотнее, танк вытолкнул его язык и сам нырнул языком к нему в рот, старательно повторяя поступательные движения так, словно уже трахал.
Нир заскулил, потерся членом о его бедро через одежду, и полностью отдал ему инициативу, из последних сил цепляясь за мощные плечи танка. Кэйл слишком быстро учился. Слишком. От каждого прикосновения его языка у Нира вело голову, а перед глазами вспыхивали маленькие энергетические солнца.
Он уже не замечал, как беспорядочно трется об ногу Нарэша, пытаясь жадно отвечать на поцелуй. По его телу гуляли волны мелкой дрожи, пружина в животе стягивалась все сильнее и сильнее…
Кэйл же, хотя и не мог полноценно ощутить все безумие происходящего, теперь вполне имел представление о том, что значит «недотрах», благодаря связи, по которой получал все, что испытывал Нир. И жажду, и вожделение, и этот странный приятный зуд, и нетерпение, и страстную дрожь, и головокружение… И ощущение, как весь мир вокруг ломается на маленькие кусочки, и центр притяжения остается только в том, кто держит тебя в объятиях.
