— А вот это мы поставим в изголовье. Видишь? — Мужчина указал на прислоненный к стене огромный деревянный крест. — Читай, что здесь написано.
— Свет мешает, — прохрипел Гаркавый.
— Айн момент! — Незнакомец щелкнул выключателем, и лампа над головой Гаркавого погасла.
Привыкнув к свету оставшихся гореть настенных плафонов, он прочитал на табличке, прибитой к кресту: «Гаркавый Сергей Евгеньевич. Жил и умер во имя идеалов. Даты жизни…»
— Ну как, нравится? — Мужчина нервно хихикнул.
— Кто ты? — вновь спросил Гаркавый.
— Мое имя тебе ничего не скажет. Но если так хочешь, зови меня Олегом Петровичем. — Ладис перешел к противоположной стене. — Это для твоего дружка, — он указал на гроб и крест, как две капли воды схожие с предыдущими. — Вот только похороним мы вас на разных кладбищах: хоронить вас рядом было бы слишком гуманно.
— Скоты, — процедил Гаркавый, с трудом шевеля спекшимися губами.
— Сами напросились! — взорвался Ладис, изрядно перенервничавший за эти часы.
— Где Димка? — У Гаркавого при мысли о друге заныло сердце.
— Сейчас узнаем. — Ладис нажал на кнопку радиостанции. — Кесарь! Кесарь! Как слышишь?
Динамик молчал. Он попытался выйти на связь еще раз, но вновь безрезультатно.
«Отключился, чтобы не вспугнуть второго, — подумал директор. — Пора кончать это представление!» Он выглянул в коридор подвала и, наткнувшись глазами на охрану, скомандовал:
— Приступайте!
Двое дюжих парней вошли в помещение. Ловко заклеив Гаркавому рот скотчем, они уложили его в гроб, оснащенный специальными ремнями для фиксации тела, и взялись за молотки.
— Не тяните, заколачивайте! — нервно приказал Ладис и вновь попытался связаться с Кесарем.
Тот не отвечал. «Пора бы уже! — встревоженно подумал директор и утомленно присел на табурет. — Упакуем второго, и из этом все…»
Грохот молотков был настолько силен, что Гаркавому на миг показалось: сейчас лопнут перепонки. Мысли метались, как звери в клетках: яростно и растерянно.
Происходящее было настолько чудовищным, что никак не принималось за реальность.
Все же это был не спектакль. Он окончательно убедился в этом, когда гроб подняли и куда-то понесли.
«Живьем похоронят!» — догадался Гаркавый, и тело покрылось липким потом.
К горлу подкатила тошнота. Он был настолько стянут ремнями, что не мог пошевелить даже головой. «Боже, неужели я это заслужил?!» — всем своим существом возопил он к Всевышнему.
Но ответа не последовало…
Гаркавый стал лихорадочно перебирать в уме имена героев, стоически встретивших свою смерть. Интуиция подсказывала, что сейчас только их пример способен облегчить страдания. Подсознание снимало информацию пласт за пластом: вспомнились имена Спартака, Лазо, но цензор сознания тут же отверг их кандидатуры.
Сократ, Рамакришна, Иисус… «Опять не то!» Самураи, йоги, «афганцы»… «Бред какой-то!» И вдруг Гаркавому вспомнилась соседская девочка, умершая в прошлом от белокровия. Ей было двенадцать лет. Бледненькая симпатюля с огромными зелеными глазами. Он ухватился за этот образ, словно тонущий за соломинку. От жалости не то к девочке, не то к себе по щеке поползла слеза.
«Начну задыхаться — откушу себе язык!» — мелькнула отчаянная мысль.
Скитович посмотрел на часы: прошло пятьдесят минут, как друг вошел в офис.
Он в который раз прильнул к окуляру и пробежал прицельной меркой по окнам и двери фирмы: окна были плотно зашторены, дверь закрыта. «Если в течение десяти минут не вернется — придется идти…» Он засек время.
Из арки вынырнул еще один катафалк.
«Бойко работают!» — подумал Скитович и насторожился: ему показалось, что в доме кто-то появился. Он прислушался, но, кроме завывания ветра в щелях, ничего не услышал.
Между тем Кесарь с напарником уже сорок минут осторожно подбирались к нему. Чтобы остаться незамеченными, они вошли в дом через соседний подъезд. Пробравшись по чердаку в нужный, они долго петляли по квартирам, пока не увидели того, кого искали. И вот теперь готовились к решающему рывку — через полуоткрытую дверь был виден лишь краешек плеча сидевшего в засаде Скитовича. Чтобы пристрелить его, им требовалось выбрать удобную позицию для этого — преодолеть метра три по открытому пространству прихожей.
Чутье не подвело бывшего десантника: Скитович чуть отстранился от прицела и в заблестевшем окуляре, как в зеркале, увидел возникшие сзади фигуры. Перебросив автомат через плечо, он пустил очередь наугад и тут же покатился по полу, уходя от пуль.
Кесарь был убит наповал. Его раненый напарник, дважды выстрелив в воздух, потерял сознание.
Скитович стряхнул пыль с одежды и мельком оглядел тела незнакомцев. «Нас тут действительно ждали!» — подумал он и, засунув автомат в сумку, вышел на улицу.
Вокруг бурлила жизнь. Подавленные глушителями звуки выстрелов никого не встревожили, да и не могли встревожить.
Что такое негромкий хлопок для дневного города? Пшик.
Скитович не спеша перешел дорогу.
«Окропим снежок красным…» — вспомнилась фраза из известного фильма. Прижавшись к дверям офиса, он неторопливо достал «винторез» и, перебросив сумку через плечо, шагнул за порог.
