— Как решим? — обратился он ко всем. — Отдохнем или закончим разом?
— Леший, а не мост! — крикнул Пунчо и, как по мячу, ударил ногой по гальке. — Закончим его!
— Дай-ка лопату! — поддержал инженер. — Надо согреться!
Он глубоко вонзил лопату в гальку и стал разбрасывать ее. Строители разошлись по своим местам и принялись за работу, словно обретя второе дыхание.
Через некоторое время Скленка почувствовал смертельную усталость. Руки задеревенели, но он продолжал кидать гальку. Скленка не противился усталости: она, хоть и ненадолго, помогала забыть о вспыхнувшей надежде — надежде, которая затеплилась в нем, когда он увидел роженицу в санитарной машине. А Виола, наверное, никогда… Но, может быть… Может быть…
В половине третьего ночи рабочие уже красили перила нового моста. Стоявшие на обочине машины с выключенными моторами и погашенными фарами напоминали заснувших великанов. Кмотек подливал солярку в бак, плотник Шмерко грел руки у еще не остывшего радиатора. Несколько человек разравнивали насыпь. Маленький Пунчо не сводил воспаленных глаз с Розложника, который взад-вперед ходил по новому мосту, словно никак не мог насладиться.
Закончив работу, все собрались на мосту и ждали, что скажет инженер. Скленка уже обдумывал свою будущую короткую речь, но тут вдруг к ним подрулила знакомая «волга» — приехал председатель горсовета.
— Здравствуйте, Иван Юрьевич. — Скленка подал руку председателю. — Только что закончили.
Председатель пожал протянутую руку, громко сказал:
— Спасибо вам…
— За что же? — охрипшим голосом возразил Розложник. — Мост ведь мы для себя строили: котел провезти надо.
— Котел-то вы провезете, а мост нам останется, — взволнованно сказал председатель. — И еще останется легенда… о том, как люди за одну ночь мост построили. Будет стоять мост и о нашей дружбе расскажет…
Открыли бутылку «сливовицы». Скленка первым глотнул немного и пустил бутылку по кругу. Пригубили и остальные.
Брезжил рассвет. Каждому хотелось ласково дотронуться до моста, и каждый знал, что никогда не забудет эту ночь.
— Ты с нами вернешься? — спросил Розложник инженера, когда первые машины двинулись в обратный путь.
— Нет. Поеду на разгрузочную станцию. Вернусь уже с котлом. Так мне будет спокойнее.
Газик выехал на дорогу, взбежал по насыпи на мост и, проехав по нему, помчался к перекрестку. Розложник смотрел ему вслед и упрекал себя за то, что отпустил Матея одного, уставшего и полного тяжелых дум. Мысли о друге омрачали радость этой ночи.
Инженер Скленка вернулся через четыре дня. Котел поставили на подготовленный фундамент, проверили, все ли в порядке, и Скленка сказал Розложнику:
— Подготовь записку о приеме котла. А я составлю текст телеграммы директору завода.
— Когда будем включать, приедешь?
— А как же!
Инженер зашагал к своему вагончику, на ходу подмечая перемены на стройке в его отсутствие. «Сколько мы все-таки еще портим панелей. А гвозди! Когда же люди поймут, что нельзя их разбрасывать! Надо будет сказать об этом на десятиминутке. Да и бетонщики тоже хороши. Бетон жидковат. Течет хорошо, а застынет — что тогда делать будем, ведь ночи уже холодные. С Йожей бы надо составить график работы шоферов в зимнее время».
Открыв дверь вагончика, Скленка увидел на столе письмо. По обратному адресу понял — от бывшего одноклассника. Неестественно долго вскрывал конверт, а потом стремительно пробежал глазами по листу, исписанному мелким почерком. Перечитал несколько раз отдельные строчки.
«Пишу тебе, как другу, откровенно. Операция прошла успешно… Виола молодцом… Но мои опасения подтвердились — детей у вас, к сожалению, не будет…»
Скленка отложил письмо, потер ладонями уставшие глаза. «Детей у вас… не будет». Это звучит, как приговор. Но ведь Виола жива, жива… Это главное. Они никогда больше не расстанутся. Значит, будет радость, будет работа. Мысли о Виоле переплетались с событиями последних дней. «Мы ставим мосты. Человек должен жить так, чтобы на его счету было как можно больше возведенных мостов». Он сегодня же напишет Виоле, напишет так, как они когда-то писали друг другу: радостно, шутливо, весело. Он начнет строить новый мост между ним и Виолой. Разве он может допустить чтобы они смотрели друг на друга сквозь холодную стену отчуждения!
— Матей! — крикнул за окном Розложник. — Техники проверили приборы и заполнили цистерну. Пора включать. Пошли!
— Иду! — Скленка тяжело поднялся со стула.
