«…Вещь замечательная не столько по сюжету (впрочем, притча сильная, отчаянно безнадежная), сколько из-за того, что в ней во всем блеске раскрылся Ваш поразительный дар передавать человеческие голоса. Текст производит впечатление непрерывного потока звуковых галлюцинаций. По-моему, такой техникой не владеет сейчас никто.Да это и не техника, это некоторым так везет. Например, Бальзаку в «Шагреневой коже», в сцене пирушки…» (Самуил Лурье в письме Виктору Шендеровичу)
Вот флейта. Сыграйте на ней что-нибудь…
– «Как у-упои-ительны в России-и… вечера-а…»
– По пивасику?
– «…имеет префект Восточного округа…»
– Не, ну это реально круто!
– «Оттянись с Радио-Кекс!»
– Чурка, ушел отсюда быстро!
– «Россия – щедрая душа!»
– Мегаржач!
– Отстой конкретный.
– «…по цене одного!»
– Я думала…
– Мне похер, что ты думала!
– «И вальсы Шуберта, и хруст французской бу-улки…»
– Урюк! Ушел отсюда! Чего не ясно, урюк?
– Не получилось! Не получилось!
– Опять он завел свое… А? Ну ты подумай!
– Что у тебя не получилось, урод?
– Нехорошо, все нехорошо!
– Щас будет тебе хорошо!
– Достал уже, заткнись!
– Заключение отрицательное!
– Какое, мля, заключение?
– Да сунь ты ему в скрипальник, заманал уже!
«Мужчина, по виду 50–55 лет, переведен из больницы № 33, куда был доставлен по «скорой помощи». На приеме: выглядит истощенным, подавлен, плачет, повторяет слова «не получилось» и «заключение отрицательное». Своего имени не помнит, на вопросы отвечает неадекватно, критика слабая…»
«Приятель-психиатр рассказал: привезли ему в больничку чувака по профилю. Лысенький, ростом с мальчика, плачет и невнятицу лепечет. Ну, закачали ему в вену всякой дряни, заснул он и во сне начал петь. Вот что поют приличные люди? А этот завел Первый концерт Чайковского! Громко так, причем чисто. Лежит, зенки закатил и шарашит в голос на ля-ля. Его чуть насмерть не забили. Растет уровень культуры, растет!»
«Здорово, Златогорский! У меня тут интересный случай по профилю. Не знаешь ли, что может означать вот такой ряд чисел – 331, 965, 1284?»
«Жора, дорогой! У тебя гугл отрубился? Это скорость распространения звука в воздухе, гелии и водороде, в метрах в секунду. А тебе что, физика привезли?»
«Да вот не знаю, кого мне привезли, как раз пытаюсь понять. Прости, что затупил с гуглом – смешно».
– Интересный случай вы описываете, Георгий. Я бы пока поставил логорею на фоне нервного истощения.
– Так я и поставил, Андрей Михайлович! Но – поразительный случай! – знает период обращения Земли, с точностью до секунды скорость звука в разных средах… Лежит без сознания и бормочет справочники. Чайковского поет и шпарит по-латыни!
– Chartae standum est…
– Нет, этого вроде не было.
– Я говорю, «документ важнее свидетельства». Надо бы записать.
– Уже записал!
– Надо с этим заканчивать.
– Николай Петрович!
– Он третий день лежит в отдельной палате…
– Но вы же знаете: в общей он не выживет! Он плачет, все волнуются… Они его уже били…
– Я их понимаю.
– Николай Петрович!
– На выписку, на выписку, хватит! Адрес его узнали?
– Он ничего не помнит.
– Узнавайте, Дубко, и давайте заканчивать с этим. И еще – знаете, надо бы сообщить о нем…
– Куда?
– Сами знаете куда. Цифры эти, период земли, калий…
– Гелий.
– Неважно. Нехорошо это все…
– Это несекретные цифры, Николай Петрович!
– Откуда нам знать. Вы сами говорите: странный тип.
– Я не говорил «странный тип»! Тут редкий случай, непонятный, надо бы изучить по-настоящему, пона-блюдать…
– Во-во: понаблюдать. На выписку – до конца недели! А я позвоню куда следует.
– Доктор, а как вы думаете: что он все-таки ищет?
– Не знаю. Шарит вокруг себя руками и волнуется. Спрашивает: где? А что – не говорит…
– Так-так… Скорость звука, значит?
– Не только. У него в мозгах огромный массив информации! Я думаю, это связано с какой-то манией…
– Да? Может быть… Заключение, стало быть, отрицательное?
– Да.
– «Не получилось»?
– Он говорит: да. То есть – нет. Не получилось.
– А что не получилось, не говорит.
– Нет.
– Ну, будем выяснять.
– Что попросил?!
– Сыграть ему что-нибудь в си-бемоль миноре.
– Что это?
– Музыкальная тональность.
– И что?
– Я взял у сестры детскую пианолу – это такая короткая…
– Ну!
– …И принес ему. Он сыграл гамму, разрыдался и стал целовать мне руки.
– Вы меня за этим позвали?
– Вы просили держать вас в курсе…
– Просил. Как вы сказали?
– Тональность? Си-бемоль минор.
– Это какая-то особая тональность?
– Нет. Я не знаю. Вроде нет.
– Как вы себя чувствуете?
– Спасибо. Хорошо.
– У вас был обморок и сильное истощение.
– Да. Я устал.
– Вы помните, как вас зовут?
