— Где-то года полтора назад. С тех пор он глаз не казал. Мама даже не знала о том, что он ко мне подкатывал, а после той гребаной передачи она позвонила и чуть ли не в истерике билась! Этот гад бросил ее с тремя детьми и ни разу не соизволил выяснить, как мы там, живы ли еще. Суд назначил алименты, но он не платил, а ведь в те времена занимал хорошую должность, работая в сфере ЖКХ… Короче, теперь он решил меня достать через СМИ — вот и вся история! Вы же бывший адвокат — как считаете, могу я подать иск на телеканал?
— На канал вряд ли, а вот на отца вашего — вполне. Только надо ли вам это, ведь он все равно не сумеет заплатить за клевету, находясь в своем теперешнем положении?
— Так что же, позволить и дальше поливать меня грязью? — нахмурился певец.
— Думаю, наилучшим выходом для вас будет самому появиться на ток-шоу и опровергнуть слова отца.
— А это не будет выглядеть, как будто я оправдываюсь?
— Мне так не кажется. А еще я считаю, что ведущий программы только счастлив будет, если вы придете! Я намерена посетить его и поболтать о том, как он вышел на вашего батюшку. Хотите, чтобы я предложила ведущему пригласить вас?
Вельяшев задумался ненадолго.
— Хорошо, — вздохнул он наконец. — Вы сталкивались с такими проблемами раньше?
— Постоянно, — улыбнулась Рита. — Сначала — с отцом, потом — с Игорем. Знаете, это нормально: когда живешь на виду, появляется много доброжелателей и поклонников, но есть и те, кто ненавидит без всякой причины, или те, кто хочет на тебе заработать. Вы ведь не станете кривить душой, говоря, что не желаете славы?
— Не стану, — согласно кивнул он. — Я десять лет в опере, но главных партий не пел — из Мариинки солисты уходят только вперед ногами или после скандала с начальством, поэтому я понимал, что, пока мне по меньшей мере сорок не стукнет, ничего не изменится. И вот появляется Борис, мы снимаем один-единственный клип, и — о чудо! — мне предлагают петь Альмавиву в родном театре и Эскамильо — в Большом, и мне только тридцать пять! Неожиданно у меня появился выбор, а ведь есть еще Black’n’White, мой основной проект на сегодняшний день… Борис об этом предупреждал, говорил: сначала ты борешься с волнами, а потом, в какой-то момент, тебя уже просто несет течением вперед и вперед…
«Как, однако, поэтично!» — отметила про себя Рита, но вслух не произнесла ни слова, пораженная неожиданной откровенностью Вельяшева.
— Это же хорошо! — сказала она. — Перед вами открывается перспектива, которая многим и не снилась!
— Вы правы, — согласился певец. — Она и мне не снилась, пока я не познакомился с Борисом. Он не самый легкий в общении человек и порой чересчур давит на нас, но, с другой стороны, ему виднее — по крайней мере, никто до сих пор не сумел сделать для меня того, что сумел Мирский!
Выходя из зала, Рита столкнулась со Стасом.
— Я никогда не слышала, как ты поешь, — сказала она, дотрагиваясь до его руки. — Просто не представляла, как ты хорош!
— Видишь ли, это не совсем то, чем мне нравится заниматься, — покачал головой Бессонов.
— Жаль, что ты так считаешь! А вот Байрамов все твою «Роксолану» вспоминает…
— Почему?
— Ну он ведь хотел ее у тебя купить. Ты не знал?
— Откуда? Я продал ее первому, кто обратился, — мне тогда очень деньги были нужны.
— Послушай, а ты бы не отказался поработать с Игорем?
— С Байрамовым — шутишь? — Стас просиял. — Да хоть сейчас!
— Ты занят… — начала Рита, не уверенная, что стоило начинать разговор. Она не восприняла пари серьезно, но, с другой стороны, два таких талантливых парня, как Байрамов и Бессонов, работая вместе, могли бы создать нечто потрясающее, и кто она такая, чтобы мешать их сотрудничеству?
— Не так уж я и занят, — сказал Стас. — В течение следующих двух дней мы будем в Кронштадте — Борис решил клип сляпать на «Чайку». Потом вернемся, и я могу встретиться с твоим мужем. Что скажешь?
— Великолепно!
— Ты сейчас куда?
— На телевидение: надо разобраться, кто вытащил папашу Вельяшева из его норы на свет божий.
— Уверена, что надо?
— В смысле?
— Может, оставить все как есть? Покричат-покричат — и успокоятся.
— Ты бы промолчал?
— Я? Однозначно! Если тратить силы на таких людей, их не останется, чтобы продолжать жить.
Бессонов рассуждал так же, как Женька Фисуненко, но Рита не намерена была сидеть сложа руки: зло, в каком бы обличье оно ни проявлялось, должно быть наказано, и она собиралась воплотить этот принцип в жизнь.
Редакция программы «Только правда» располагалась в центре города, и добраться туда Рита смогла только к пяти: пробки держали ее в плену добрых полтора часа. Еще минут сорок заняли переговоры с различными людьми, включая бдительного охранника на проходной, который пытался объяснить посетительнице, что она не может пройти внутрь, если ей не назначено. Наконец она оказалась в кабинете ответственного редактора по имени Прохор Лукашенко, плюгавого лысого человечка, возраст которого определению не поддавался.
— Мне сказали, вы адвокат Вельяшева? — уточнил Лукашенко, когда Рита уселась на стул напротив него. — Ума не приложу, что могло понадобиться адвокату…
