— Да ничего нам не известно! — буркнул молодой мужчина. — Он как свинтил — так и поминай как звали!
— Не смей так о брате говорить! — громко высморкавшись в огромный клетчатый платок, пискнула Пелагея Саблина.
— А что? — набычился Глеб. — Он хоть раз вам позвонил, спросил, как здоровье, хватает ли денег?
— Звонил Марик! — вмешался отец. — И на Новый год, и на Пасху…
— Ну да, конечно! — фыркнул младший брат. — Пару минут поговорит — и все… Не о чем ему с нами, скобарями, беседы долгие вести!
— Не смей! — снова гневно воскликнула мать. — Марик был хорошим сыном, он даже несколько раз присылал подарки!
— Ага, — хмыкнул Глеб, — лучше бы бабки прислал: знает ведь, что отца на пенсию выперли, а у меня на лесопилке зарплату месяцами задерживают!
— Насколько мне известно, у Марка дела шли не блестяще, — заметил Евгений. — Может, он не имел возможности помогать вам материально?
— Вот-вот, не имел! — обрадовавшись неожиданной поддержке, закивала Пелагея Семеновна. — Он ведь у нас талантливый уродился, даже в детстве все пел, танцевал…
— Танцевал он! — пробурчал Глеб, глядя на носки своих поношенных кроссовок. — Нет бы работу себе приличную найти… Скажи, папаша?
— Дык, сынок, видать, не лежала у Марика душа к нормальной работе, — развел руками пожилой мужчина. Его усы, казалось, печально обвисли, пытаясь соответствовать настроению своего хозяина. — Он мог на завод пойти, или на лесопилку, или…
— Какая лесопилка, старый?! — неожиданно вскинулась Саблина. — Марик — он был гениальный певец, такой голосок был у него… как у ангела, право слово! И наш отец Алексей так говорил!
— Отец Алексей — это?..
— Батюшка наш, с нашего приходу, — пояснила Пелагея Семеновна. — Хороший человек! Он всегда говорил, что у Марика большое будущее, что на сцену бы ему… — и женщина снова разрыдалась. Когда она успокоилась благодаря неимоверным усилиям сына, мужа и Егора, Фисуненко продолжил допрос:
— Вам случайно неизвестно, были ли у Марка враги? Может, он кому дорогу перешел?
— Был один парень, — неожиданно заговорил Глеб. — Стас, кажется? Да, точно, Стас. Марк когда в группу попал, радовался очень, но как Стас этот появился, брату он поперек горла встал.
— Неужели? — заинтересованно переспросил Евгений.
— Марк считал, что он его, как это…
— Подсиживает, — громко всхлипнув, подсказала нужное слово мать. — Понимаете, товарищ следователь, Марику не везло в жизни! Он ведь так хорошо учился в консерватории… Отец был против, считал, не мужское это дело — петь, но я верила, что Марик… После консерватории он устроился в театр, но денег платили мало, главных ролей не давали. Марик говорил, что это все из-за «стариков», говорил, они будут петь любовные партии до тех пор, пока их ногами вперед не вынесут… А вынесут нашего Марика! — И она вновь уткнула лицо в платок.
— А что, правда за пение так мало платят? — вдруг спросил у Евгения Глеб. — По телику вон показывают, что все эти «звезды» такие бабки зашибают!
Фисуненко растерянно посмотрел на Егора.
— Так это за попсу платят, понимаете? — кинулся на выручку шефу лейтенант. — Да и то — единицам. А в театре зарплаты небольшие. Если повезет, в рекламном ролике можно сняться или в сериале, но для этого связи нужны. А уж музыкальный театр — вообще особая статья!
«Интересно, откуда такие обширные познания? — с сарказмом подумал Евгений. — Не иначе, общение с богемой сделало свое дело!»
— Да-да, точно, — закивала Пелагея Саблина. — И Марик так говорил! Уж как он радовался, когда его нашел Борис Мирский — просто не передать! Сказал, что теперь наступят новые времена, и денег будет много, и работы…
— Мечтать не вредно! — сквозь зубы процедил младший брат.
— То есть Марк был уверен в успехе?
— Конечно, а как же иначе, ведь Мирский ему обещал! — убежденно ответила мать. — Марик даже квартиру начал присматривать — ну, чтобы в кредит или, как это…
— В ипотеку, — подсказал машинально Егор.
— Верно, верно! Он ведь снимал, а в Питере дорого.
— Так у Марка что, деньги появились? — уточнил Евгений.
— Ну да, появились. На первый взнос — Марик так сказал.
— Да нет, еще не появились! — возразил брат. — Только обещали появиться.
— А откуда, не сказал?
— Как — откуда? — недоуменно переспросила мать. — Он же в группе пел, у Мирского!
— Странно, — проговорил Фисуненко. — А когда он вам об этом сообщил?
— Да недели три назад или вроде того, — пожал плечами Глеб.
— Что, получается, практически в то самое время, когда Марк покинул группу?
— Поки… простите, что вы сказали? — Пелагея Семеновна даже всхлипывать перестала. Остальные члены семьи тупо уставились на следователя, словно не в состоянии осмыслить его последние слова.
Дальнейшая беседа показала, что Саблины понятия не имели об уходе Марка от Мирского и впервые услышали об этом от Фисуненко. К сожалению, больше ничего путного добиться от семейства Саблиных не удалось. Они остановились на съемной квартире Марка, срок аренды которой еще не истек, иначе Евгений просто не представлял, где бы они смогли разместиться, учитывая бедственное финансовое положение.
