Поля молча взвесила его в руке — довольно тяжелый.
Прежде она регулярно возила письма и частные посылки, но теперь любые сообщения между Верхогорьем и Плоскогорьем прекратились. Мунны не слишком охотно совались на Гиблый перевал, но рано или поздно эти неугомонные сплетники все-таки появятся там. И вот тогда-то они разнесут повсюду, что духи покинули это место, и кто знает, что случится потом.
Но пока произошедшее оставалось скрытым от людей, а значит, Постельному действительно было важно воспользоваться единственным, с его точки зрения, шансом, чтобы отправить потрепанный рюкзак в Лунноярск. Настолько важно, что он пренебрег распоряжением князя и закрыл глаза на непослушание княжны Кати.
Кто, интересно, живет на Кузнечной, 13?
Очередной тайный шпион князя?
Поля разместила рюкзак на заднем сиденье, чтобы не открывать багажник и не демонстрировать, сколько полезных вещей они с Егоркой стырили из княжеских кладовых. Коротко кивнула Постельному на прощание и собралась уже ехать, как вдруг тот сделал знак, чтобы она открыла окно. Когда стекло опустилось, Постельный довольно ловко приклеил две неприметные руны на приборную панель.
— Что это? — заинтересовалась Поля.
Он скупо улыбнулся ей, наклонился ближе:
— Как бы то ни было, ты была хорошим ребенком. Исправно гоняла фуры через перевал, не капризничала, не пользовалась своим положением. Одна руна отгоняет дурные мысли, это значит, что никто не захочет силой отобрать у тебя автомобиль. Вторая делает так, чтобы бензин никогда не заканчивался. Новейшая разработка княжеского мастера рун, невероятно ценная. Это значит…
Это значило, что десятка наполненных бензовозов, помеченных этими рунами, хватило бы, чтобы закрыть первичные потребности Верхогорья. Но князь не торопился этого делать.
— Спасибо, — сказала Поля, не желая огорчать Постельного своими выводами.
Здесь скалы были такими старыми, что их вершины стали почти плоскими. Из морщинистой каменной породы сочились капли воды.
— Друг мой, — задушевно сказал Даня древнему итру, — нет, ты мне даже больше, чем друг. Ты мне почти брат. Нас породнила с тобой человеческая женщина, которая спасла мою жизнь и создала твою. Так скажи мне по-семейному, как же избавиться от этого надоедливого проклятия, поставленного на граните?
— Вижу, — устало проворковали горы, — хорошее проклятие, надежное. Тебе не снять его, брат.
— Так им и надо, распутникам, — обрадовался Потапыч.
— Но человек, который подарил тебе это проклятие, оставил для тебя и лазейку, — продолжал старый итр.
— Правда, что ли? — поразился такой щедрости Даня.
— Проклятие будет снято, когда тебя предаст женщина. Близкая женщина, родная, та, после чьего предательства тебе будет так же больно, как было больно тому, кто проклял тебя.
Даня непонимающе заморгал. Зачем это Поле предавать его?
И только потом удивился сам себе: почему он сразу подумал именно об этой девочке? Мало ли коварных женщин ожидало его на жизненном пути? Возможно, он встретит предательницу-чаровницу уже завтра да так втюрится в нее, что позволит ей предать себя, а себе — страдать из-за этого.
Но что-то такой расклад казался неправдоподобным. Даня сразу поверил: причинить настоящую боль ему способна только Поля с ее равнодушными глазами и безмятежным лицом.
А значит — она к нему обязательно вернется, чтобы ей сподручнее было его предавать.
— Спасибо, брат, — от избытка чувств Даня радостно чмокнул итра в холодную, покрытую лишайником морду.
— Вот дурной, — вздохнула скала. — Я сказал: боль и предательство.
— Ага, — беззаботно согласился Даня. — Слышь, Потапыч, потопали в Заградыню?
— А там что? — насупился тот, так и не встретив по пути ни одной мокрой голой женщины.
— А там богатая деревня у самого перевала. Будешь мастерить свою обувь и добра наживать.
— Тю! Торговлю-то прикрыли.
— Пока будут люди, будет и контрабанда, — убежденно ответил Даня, которому не терпелось быстрее рвануть поближе к КПП Верхогорья.
— Что ты сделала? — переспросил Горыч.
— Кажется, уничтожила духов Гиблого перевала, — вздохнула Поля. — Но я не специально!
Охранник нервно почесал за ухом:
— И что мне сказать старейшинам? Что мы объявили бунт против князя, а теперь остались полностью беззащитны перед ним?
— Первым делом следует по всему перевалу раскидать чертополох, чтобы отогнать муннов, это даст вам время на раздумья.
— Чертополох! — повторил Горыч с презрением. — Первым делом следует отправить на перевал охотников, чтобы отстреливали всякого, кто попытается его преодолеть с той стороны. С горцами бесполезно сражаться в горах, знаешь ли.
— С вами еще никто не сражается, — напомнила Поля, — а вы уже собираетесь отстреливаться! В любом случае, это дело старейшин, а я пошла.
— Куда? — Горыч цепко ухватил ее за рукав. — Ты приемная дочь князя! Заложник!
— О, — глаза Поли округлились. — Ты действительно настроен воинственно, правда? Но ведь не тебе решать, что делать дальше.