— Конечно, я веду себя так же, как и триединые, — согласилась первая жрица, — я же их выдумала.
— Так что же, — нетерпеливо спросил батюшка Леонид сзади, — без толку молиться? Не вернутся к нам боги?
— На то она и вера, чтобы верить, — ехидно ответила первая жрица.
— Правда, — ахнул батюшка, будто вдруг узрел какую-то потрясающую истину.
Поля ощутила глухое раздражение. Если Даня решил вызвать старуху лишь для того, чтобы потрепаться, она его стукнет. От скрипучести чужого голоса и внутреннего сопротивления у нее быстро начинали болеть связки. Да и вообще, это было очень неприятное ощущение — не распоряжаться самой собой.
— Великая, — мягко проговорил Даня, — даже боги раскаялись в самоуправстве, а как же уговорить тебя отступить от Поли?
— А никак, — весело ответила первая жрица. — Я умерла и не меняю своих решений.
— Так, может, ты оставила нам какую-то лазейку? Человек, который проклял меня, например, так и сделал.
— Я же не прокляла девочку, я ее защитила, — пропела старуха и исчезла. Поля не сразу поняла, что свободна, а потом закашлялась до слез, в горле першило.
— Простите, — раздался голос Георгия Акобы, который стоически перетерпел молча все происходящие в машине странности, но все-такие не смог сдержать любопытства. — А что это было?
Даня, который встревоженно вглядывался в Полю, вяло отмахнулся от него. Он выглядел расстроенным.
В этот раз им не пришлось снимать комнату в гостинице: Георгий Акоба, извинившись за то, что не может пригласить к себе («дедушка не поймет»), разместил Полю, Даню и батюшку Леонида в роскошном древнем особняке в самом центре Лунноярска.
Как оказалось (Даня нервно хохотнул), это было столичным гнездом их знакомца, старейшины Заградыни Арсения Вахрамовича, который, к счастью, прибыл в Лунноярск налегке, без многочисленных сыновей. Ручные мунны исправно донесли ему, что Поля посетила свадебные пещеры и покинула ряды выгодных невест. Порадовавшись своей расторопности, Даня поздоровался кисло — больше всего на свете ему хотелось добраться до кровати, укрыться одеялком и оплакать предстоящий визит в горную управу.
Жизнь не щадила Даню. Стоило ему только решить, что его дороги с Лесовскими больше не пересекутся, как она тут же вымостила ему прямой тракт до Первогорска. Опыт доказывал: если неприятности заявились к тебе на порог, то нет никакого толка пытаться захлопнуть перед ними дверь. Все равно пролезут — хоть в окно, хоть в печную трубу.
Однако кровать никто не предлагал. Вместо того чтобы отправить гостей отдыхать, Георгий и Арсений Вахрамович проводили их в просторный зал, где уже бурлила и волновалась община Верхогорья.
Даня увидел Арру, охотницу Сытоглотки, увидел Горыча с КПП, увидел еще множество лиц, многие из которых были куда моложе, чем предполагал совет старейшин. Перемены постепенно проникали в самые традиционные уклады.
Попытавшись слиться со стенами — ну не было у него сил сейчас излучать обаяние и со всеми дружить, — Даня сел в уголочке, подтянул Полю к себе поближе, ища утешения, и прикрыл глаза.
Батюшка Ленька, наоборот, ринулся в самую гущу.
Будто волны плавно покачивали Даню вверх-вниз. Издалека он слышал и не слышал одновременно бурливую многоголосицу.
Арра выступала за то, чтобы оставить перевал закрытым: охотники Сытоглотки удержат его, заверяла она, горца невозможно победить в горах.
Горыч возражал: как долго простоят охотники, не сбывая пушнину и не обновляя оружие и патроны? Да первыми же и взбунтуются, когда их семьи по миру пойдут.
Арсений Вахрамович ратовал за возобновление торговли и пусть худой, но мир. Его Заградыня привыкла легко жить, и переучиваться ей не хотелось. Кто-то кричал, что надо взять князя в плен да и надиктовать ему свои условия. Батюшка призывал всех к спокойствию. Волны плескались, и золотые лучики солнца прыгали по Полиным волосам…
— Итак, решено, — холодный голос Георгия Акобы разбудил Даню. — Завтра утром в путь. А пока отдохните как следует.
— А? — тихо переспросил Даня у Поли.
— Ты, я, Георгий Акоба, Арсений Вахрамович, еще один старейшина из Лунноярска и батюшка Леонид отправляемся завтра за перевал, — объяснила она.
Состав переговорщиков о многом говорил. Все горячие головы оставались дома.
— Тесновато им будет на заднем сиденье, — проворчал Даня, поднимаясь, и тут шайны, которые нет-нет да дергали его за язык, сделали это снова. — Уважаемые! — крикнул он, — мне одна пташка нашептала, что Георгий-то Акоба с помощью ручных муннов своего деда-старейшины тайно переписывается с Первогорском. Неужто среди нас шпион князя? Во дела!
В зале наступила резкая тишина. Георгий вспыхнул и тут же побледнел.
— Пойдем, — Даня взял Полю за руку, — найдем себе кровать.