Бобби стоял, прижавшись спиной к стене возле двери и обхватив рукой плечо. Сквозь его пальцы сочилась кровь. Я подбежал к нему и потащил на улицу.
Мы вывалились на тротуар, проковыляли через дорогу, и я втолкнул его в машину. Проходившая мимо парочка в ярко-оранжевых лыжных костюмах, раскрыв рты, переводила взгляд с одного из нас на другого, а потом на разбитые окна агентства недвижимости.
— Это, наверное, кино снимают, — сказал кто-то из них.
— Я в порядке, — пробормотал Бобби, пока я забирался на сиденье водителя и заводил двигатель. Нажав на газ, я на полной скорости помчался по улице. — Все отлично.
— Ты ранен, придурок.
— Езжай помедленнее.
Впереди виднелись красный сигнал светофора и оживленная дорога, с которыми приходилось считаться. Отпустив педаль, я чудом проскользнул в свободный промежуток и выехал в крайний ряд.
— Куда ты едешь?
— В больницу, Бобби.
— Туда нельзя, — сказал он. — После всего, что случилось.
— Сперлинг нас поддержит.
— Все, что ему известно, — что завязалась перестрелка. Оба они были ранены, а гражданское лицо — убито.
— Он знает, что стрельбу начал Макгрегор. А я сейчас могу выехать на шоссе и найти ближайшую больницу за пределами города.
— Им все равно будет необходимо сообщить в полицию, а нам придется снова стрелять в полицейских.
— Бобби, это в тебя стреляли. И я не намерен объяснять тебе это еще раз.
Пока я ехал на запад, лавируя в потоке машин, он осторожно убрал руку с плеча. Я бросил взгляд на рану. Она кровоточила, но не столь сильно, как я предполагал. Поморщившись, он раздвинул ткань вокруг раны и посмотрел на нее внимательнее.
— Кусочка не хватает, — признал он. — Что отнюдь не идеально. Но жить буду. И нам сейчас куда нужнее нечто другое, чем медицинская помощь.
— И что же?
— Оружие, — сказал он, откидываясь на спинку сиденья. — И побольше, черт возьми.
Оставив Бобби в машине, я побежал через дорогу к магазину. Дождь лил как из ведра, тучи сгустились еще сильнее. Прежде чем распахнуть дверь, я попытался взять себя в руки. Многие продавцы любят создавать впечатление, будто продают устройства, лишь теоретически являющиеся оружием, и вряд ли стоит врываться в оружейный магазин с таким видом, будто ты намерен воспользоваться одним из них прямо здесь и сейчас.
Помещение было длинным и узким. Вдоль него тянулся застекленный прилавок, в котором, подобно ювелирным изделиям, были выставлены пистолеты, а на стене висели ряды винтовок. Не было ни покупателей, ни охраны. Лишь один светловолосый толстяк в синей рубашке, стоявший за прилавком в ожидании клиентов.
— Чем могу помочь?
Продавец положил большие руки на прилавок. На стене позади него висели два плаката с изображениями лиц известных ближневосточных террористов. «Разыскивается мертвым», гласила надпись. Слова «или живым» были зачеркнуты.
— Я бы хотел купить кое-какое оружие, — сказал я.
— Мы тут продаем только замороженный йогурт. Все никак не соберусь снять эту чертову вывеску.
Я искренне рассмеялся. Он тоже. Все было просто здорово.
— Итак, что именно вы бы хотели?
— Две винтовки с восемью сотнями патронов, сорок обойм сорок пятого калибра, неважно какого типа, что подешевле. Два надежных бронежилета, один большого размера, один среднего.
— Ого, — все так же весело сказал он. — Собираетесь начать войну?
— Нет. Но у нас серьезная проблема с крысами.
Улыбка его исчезла, и я внезапно сообразил, что он смотрит на мою щеку. Я поднял руку и стер с нее кровь.
— Как видите, она начинает выходить из-под контроля.
На этот раз он уже не смеялся.
— Не знаю, смогу ли вам все это продать.
Я достал карточку «Голд Американ экспресс», и вскоре он снова начал улыбаться. Он вручную подсчитал стоимость покупок, сделав скидку на боеприпасы. Если покупаешь оптом восемьсот потенциальных смертей, это действительно вполне разумно.
Продавец назвал сумму, и я махнул рукой — мол, не имеет значения. Бросив взгляд в окно на Бобби, я увидел, что он снял пиджак и обматывает рану бинтом, который я купил по дороге в ветеринарном магазине вместе с английскими булавками и марлей. Лицо его то и дело искажала гримаса. Я снова обернулся, и как раз вовремя.
— Не стоит это делать, — сказал я, доставая пистолет и направляя его в грудь продавца.
Он застыл, не отводя от меня взгляда и держа руку в нескольких дюймах от телефона.
— Я правильно понимаю, что пару дней назад сюда приходил полицейский и сказал, чтобы вы не продавали ничего некоему Уорду Хопкинсу?
— Да, верно.
— Но вы ведь все равно это сделаете, правда?
— Нет, сэр. Не сделаю.
Я подошел ближе и поднял пистолет на уровень его головы, не ощущая ничего, кроме усталости и страха. Он покачал головой и снова потянулся к телефону.
— Я ничего вам не продам.
Телефон был старой модели и издал весьма необычный звук, когда в него попала пуля. Продавец испуганно отскочил назад.
— Продадите, — пояснил я. — Иначе я просто пристрелю вас и заберу то, что мне нужно. И жаловаться вам не на что, поскольку пистолет, который я сейчас держу, был куплен именно в этом магазине. Знаете, ведь именно для этого они и используются.
