Ведь что оно стоит на самом деле – слово человека? Возьмём, к примеру, робота. Приняв какое-то решение в отношении тебя, он его озвучит – лаконично, без прикрас. Хотя ему, по сути, и не нужно этого делать, ведь он может просто раздавить тебя или проехать мимо. Но в одном можно быть уверенным – робот выполнит свою часть задания. За невыполнимые он и без того изначально не возьмётся. Человек же, считая себя издревле единственным существом на земле, наделённым совестью, может тебе сказать одно, а сделать противоположное, и найдёт что-то третье в оправдание. Но своё слово, тем не менее, будет раздавать, как золотую монету – даже если это фальшивка.
Так и порывает спросить прямо: «Ты молод и ты честен сейчас. Но сможешь ли ты своё слово сдержать лучше робота? Через день, когда ты будешь в другом настроении? Через год, когда успеешь со всех сторон обдумать своё слово. Через пять лет, когда оно станет тебе уже мозолью? Десять? Всю свою жизнь, не сломившись в трудную минуту, которых будет немало?»
Не поймёт. Снаружи – парень, а внутри – всё ещё мальчишка. Пожелал южанам наткнуться на чужих роботов, чтобы те с ними расправились. Тут уж смолчать не получилось.
– А ты делишь роботов на своих и чужих? Оставь это занятие, ибо никакая из их сторон не лучше другой. Тем более, что они тоже не делят остаток людей на своих-чужих и не будут требовать присяги верности, как это принято у нас, людей. Ты для них в тот момент становишься врагом, когда наводишь на них оружие, которым способен нанести какой-то ущерб. А в остальном ты для них не больше букашки под колёсами.
Душой Дарий неплохой парень и хочется пожелать ему только лучшего. Видно всякому, что без отца рос. Сплошные недостатки, на фоне которых и достоинства не заметны. Полная противоположность Киры, если так сравнивать. Как бы между ними чего не вспыхнуло. Запрещать или гневаться бессмысленно – не дети (в любом случае один из них), сами разберутся. Никакой любящий отец не захочет лишать дочь радости, которой жаждет каждая девушка: быть возлюбленной. Как близко – её право решать. Вся загвоздка в том, что Кира – испытание не для слабых, и такому, как Дарий, его не выдержать. Чем скорее они это поймут, тем легче себе сделают.
Выдвинулись на рассвете, как только светать начало. Всё добро пришлось оставить дома, с собой взяли только самое необходимое. Вещи – дело наживное, за ними можно будет позже вернуться в одиночку.
Дорогу Аким выбрал кратчайшую – прямо на север (насколько местность позволяла). Был ещё один вариант – идти мимо озера на восток, огибая хребет гор, что проходил севернее. За этим массивом невысоких, но трудно проходимых гор, которые чередовались с длинными оврагами, частично заболоченными, дальше на востоке проходила тропа. Добравшись до неё, можно было свернуть на север и выйти к крепости с другой стороны. Но для этого им пришлось бы заночевать, ибо засветло они бы не успели тем темпом, которым шли.
Теперь Аким понимал, что именно это было роковой ошибкой. Южане не остановились на грабеже Сходки, направив пару дней спустя ещё один отряд на вылазку, с которым они по закону невезения и столкнулись. Пришельцы оказались не только наглыми, но и неглупыми – догнав маленький отряд, они отрезали путь на север и взяли в охват, оттесняя назад. Эдакий способ пленения без тесного контакта и связывания рук. Выбор был прост: сдаться или вступить в бой – и он был принят, на удивление налётчиков.
Их можно было понять: три дюжины разбойников против трёх мужчин, трёх женщин, одной девочки и хромающей собаки – неравное до безнадёжности соотношение. На деле это соотношение начало сильно меняться – трём стрелками не только удавалось вырываться из тисков, но и сдерживать неприятеля, которому очень быстро расхотелось подставлять себя под стрелы и пули. Рельеф местности скорее подыгрывал обороняющимся, и как только они оказались на более ровном месте, решено было, как говорится: брать быка за рога. Иначе вставала реальная угроза упустить лакомую добычу. Отряд налётчиков уже понёс свои потери раненными, к этим бедам прибавилось ещё то неудобство, что отпор им давали и с помощью огнестрельного оружия, а выстрелы были слышны далеко. Рано или поздно они были бы услышаны гарнизоном крепости, который несомненно бросился бы на выручку соплеменников. Медлить больше нельзя было.
Дарий тяжело дышал, но был цел. Царапины и синяки можно не принимать во внимание. До свадьбы заживут. Силушек у него полно. Двое его пытались скрутить – вывернулся. Одного Марья по голове камнем огрела – хорошенько, от всей души, – со вторым сам расправился.
Ролу не повезло – плечо поранили, глубоко. Рану нужно было срочно перетягивать, иначе он потеряет слишком много крови и ослабеет. А бой ещё не окончен и до крепости далеко. Дотянут ли? Раненный боец – не единственная потеря и не самая болезненная. Была потеря хуже.
Перевязывая мужу плечо, Милла судорожно тряслась. Аким подошёл и утешительно приобнял сестру.
